Читаем Пасть полностью

Но всё обошлось, Оса вернулся целым и невредимым, высоко подняв за длинные уши незадачливого обитателя полей. Когда он грузил трофей в багажник «нивы», рассуждая о плюсах и минусах различных способов кулинарной обработки зайчатины, Руслан коснулся его рукава:

— Смотри!

Слева от дороги, километрах в двух, а то и в трёх от них — точнее ночью и не определить, — поднималось к тёмному горизонту зарево, отсюда небольшое, не опасное, даже какое-то манящее — как далёкий костёр в степи, заставляющий запоздалого путника быстрее переставлять усталые ноги. Две минуты назад зарева не было.

— В Александровской, — уверенно сказал Оса. — Деревянный дом…

Он не сомневался — приходилось видеть, как горят в ночи дома из разных материалов. И поджигать приходилось.

— Может, подъехать? — предложил Оса, не то рассуждая сам с собой, не то спрашивая у Руслана — и сам не зная, почему его туда тянет.

— Незачем светиться, и искать там нечего. Наш объект к пожарам отношения не имеет…

Руслан ошибался. Порыскать в районе пожарища им очень даже стоило.

Второй этап агонии дома наступил ещё восемь лет спустя, когда из наполненных приключениями странствий заявилась кузина Олега — по его мнению, весьма умная и талантливая сучка.

Приключения были в основном амурного плана, и вернулась она в изрядно ощипанном виде — потеряв мужа, жильё и безвозвратно порушив карьеру международной переводчицы. Герой одного из романов был женат на партаппаратчице, оказавшейся на редкость склочной бабой, и чеки «Берёзки» остались кузине-вертихвостке сладким напоминанием о накрывшейся загранице.

Но шустрая потаскушка хорошо владела искусством приземляться на четыре давки — лихо прописалась с малолетним сыном в квартире, где жили две её и Олега тётки.

Повторилась старая история про зайца, лису и лубяную избушку — как-то незаметно две старушки оказались в Александровской — сначала на лето, затем и навсегда. Тут выяснилось, что идеальный летний дом для круглогодичного жилья не подходит — не больно сладко бегать в мороз в дощатую уборную и за водой на колонку. И печь, чтобы поддерживать мало-мальски пригодную для обитания температуру, жрала дрова в неимоверных количествах.

Олег помогал чем мог: постоянно возился с дровами, перекрыл прохудившуюся крышу времянки, хотя бывал здесь всё реже, занятый на фазенде отца, — к тому же характер тётушек с годами не улучшался, всё чаще слышались намёки, что дом принадлежит не ему и даже не его матери. Особенно выкладываться не стоило, тем более что завидущая кузина, похоже, положила глаз и на загородную недвижимость…

Но тут она маленько просчиталась — упорные пенсионерки мёрзли и голодали (как раз шизофрения перестройки закончилась свистопляской цен), но умирать и оставлять наследство не собирались — и в конце концов обменяли дом на трёхкомнатную квартиру в отдалённом райцентре области. Сильно продешевили — цены на дома в пригородной зоне росли как на дрожжах…

Для Олега расставание с домом было ударом, но помешать он ничем не мог — только-только бывший инженер пристроился на хорошее место в частном бизнесе, особых денег заработать не успел…

Но и распроститься с Александровской был не в силах — снял времянку-развалюху через две улицы, перетащил барахло и поклялся выкупить дом при первой возможности… А любую клятву проще дать, чем выполнить…

Дальше маршрут отступления лежал через парк, хотя эту его дикую и запущенную окраину правильнее было назвать лесом: после войны привели в порядок прилегающую к Пушкинскому дворцу-музею часть Александровского парка — а здесь до сих пор лежащие в руинах дворцы и павильоны помаленьку заросли деревьями и кустарниками, не предусмотренными два с половиной века назад архитекторами и планировщиками.

Олег знал эти заросли как свои пять пальцев и должен был пройти, сбивая след, по ним чуть больше километра — к тому месту, где был надёжно спрятан велосипед, игравший большую роль в планах этой ночи.

Двухколёсную машину он купил на том же рынке в Автово, продавцом был ханыга самого неблагонадёжного вида, запросивший удивительно дёшево. Олег подумал: не иначе как недавно угнал от подъезда или магазина и спешит быстрее сбыть с рук, но не придал значения. Велосипед нужен был на одну ночь, так же как камуфляж, ботинки и шапочка-чеченка…

Он прошёл больше половины лесного пути, подсвечивая дорогу короткими вспышками фонарика — никаких неожиданностей, — уверенно пересекал полянки, лавировал между деревьями, обходил заросли кустарника или проскальзывал сквозь них знакомыми лазами.

А в душе начинали уже петь победные фанфары, как ни одёргивал себя, как ни говорил, что не всё ещё закончено. Но ведь смог, ведь сумел, не супермен и не спецназовец, обычный, никогда не служивший в армии и не имевший дела с криминалом инженер — всё сам, своей головой, разработал план, сумел сделать такое дело и сделать чисто, не оставив никаких ведущих к нему следов, — ну просто нинд-зя, вервольф, ночной оборотень…