Читаем Пасть полностью

…Боль от резкого удара постепенно затихала, хотя постоянное давление было неприятным — ступня помаленьку начала неметь. Олег попытался раздвинуть дуги и освободить ногу — холодная сталь не сдвинулась ни на миллиметр.

Включил фонарик, внимательно осмотрел капкан и понял, что грубой силой захваты никак не развести в стороны. По бокам капкана стояли две здоровенные пластинчатые пружины, круглые отверстия на их концах скользили по расширяющимся к середине дугам — достаточно сдавить до конца обе пружины, и захват раскроется сам собой.

Следующие пять минут были наполнены вознёй, негромким клацаньем железа и приглушёнными матерками.

Наконец обессилевший, но не освободившийся Олег растянулся на холодной земле и достал из кармана сигаретную пачку — до сих пор он так ни разу и не закурил. Зажигалка прыгала в дрожащих исцарапанных пальцах, сорванный ноготь саднил, а досада на дурацкую помеху постепенно сменялась крепнущим чувством тревоги.

Ему банально не хватало рук — чтобы освободиться, надо было сжать обе пружины одновременно. А даже правой, более сильной рукой он мог отжать вырывающиеся из пальцев пластины не более чем наполовину. Двумя руками, может быть, он и добился бы успеха — но вторую пружину сдавить тогда нечем.

Докурив сигарету до фильтра, Олег опробовал новый способ: осторожно встал, балансируя на одной ноге, выровнял на земле капкан, ухватился двумя руками за одну пружину и наступил свободной ногой на другую, пытаясь сжать её всей тяжестью тела.

Приглушённый крик боли, шум падения… Он поднялся на четвереньки с бессильным рычанием, перевернулся и сел на землю лицом к проклятой железине. Всё было бесполезно — подошва не имела упора снизу, и вся масса тела прикладывалась к двум точкам — к дугам, начинавшим давить с утроенной силой…

Надо было искать другой выход.

Но выхода, похоже, не было…

Ну ладно, как-то же взвёл эту хреновину тот гад, что её поставил… тащить взведённой из дому неудобно и опасно… значит, должно быть что-то неприметное: рычажок, кнопка, шпенёк… который освобождает захват и до которого попавшийся зверь дотянуться не сможет даже случайно… нет у зверей для этого ни человеческих мозгов, ни гибких пальцев… а значит… Сука-а-а!!!

Фонарь, проклятый фонарь получил при последнем падении повреждение — вместо круга яркого света едва затеплилось тусклое свечение, на расстоянии вытянутой руки ничего толком не освещавшее; лампочка горела в четверть накала, но и этот жёлтый огонёк слабел на глазах…

Он торопливо дёрнул кнопку обратно и стал работать на ощупь, терпеливо и скрупулёзно, сантиметр за сантиметром ощупывая капкан. Кнопки или рычажка не нашлось, ловушка была на редкость груба и примитивна — шесть или семь надёжно соединённых кусков железа, никаких изысков и хитростей — и сокрушить эту простую и безжалостную силу, похоже, можно было лишь силой превосходящей…

Ерунда… должно быть слабое место… надо не ломить и не дёргаться, а сесть и спокойно подумать…

Он пытался успокоить себя, но получалось плохо — паника росла, крепло дикое, неподвластное рассудку желание орать во весь голос и бешено дёргать зажатой ногой — словно бездушные челюсти могли испугаться и выпустить добычу…

Он с размаху ударил ладонью по щеке, по другой — помогло; вынул фляжку, допил быстрыми глотками и швырнул в кусты, уже нисколько не заботясь об уликах и отпечатках пальцев; достал сигарету; прикуривая, поднёс циферблат часов к огоньку зажигалки — и застонал. Тщательно выстроенное, выверенное по секундам алиби летело к чертям…

Обставил алиби он безукоризненно. Для окружающего мира, в том числе и для собственной жены, пребывал сейчас Олег в областной командировке — ночевал в Волосово, В бывшем Доме колхозника. Машина, потрёпанная «волга», мирно простояла ночь у всех на виду, на ближайшей стоянке; ничего не подозревавшая дежурная должна была разбудить в половине девятого: вечером демонстративно мимо неё прошествовал, побрякивая пивом — сразу видно, мужик собрался расслабиться, если ночью на случайный стук в дверь не среагирует, ничего удивительного.

Окно в номере Олега на первом этаже осталось незапертым — прикрыл, запихнув между створок сложенную бумагу; залезть в утренней мгле труда не составит и непрошеных визитёров-форточников при провинциальной простоте нравов опасаться не стоит…