— Доедешь до ближайшего хозяйственного магазина. Купишь штыковую лопату. Хорошую — тебе же ею и работать.

Увидел, как округлились глаза и поползла вниз челюсть Миши, досадливо поморщился. Сказал как можно мягче:

— Да не бойся, не труп зарывать… Наоборот, кое-что откопаем. Управишься — жду вон в том скверике. Подумать немного надо. На свежем воздухе.

Глава VIII

Это не был прокол Граева. Квартирно-бытовые связи пропавшего он прорабатывал и вопросы о чём-либо подобном задавал.

Значит, пришлось столкнуться с забывчивостью, безалаберностью или… Или с сознательной дезинформацией. А это уже зацепка. В любом случае придётся разбираться и с этой лаборанткой…

Сегодня всплыл один факт, объяснивший появление в деле серебряного припоя. Граев получил у Мельничука более подробную информацию о таинственно погибшем осенью на окраине Александровского парка парне. Непонятно как угодивший в медвежий капкан Олег Петрищев зарабатывал на жизнь продажей инструментов и материалов зубо-техникам. В том числе и припоя.

Между известными фактами возникали все новые связи, не нуждающиеся в фантастических объяснениях Марина, наверняка перетрудившегося на вскрытиях. Граев чувствовал, что скоро докопается — кто, как и зачем изобразил челюсти загадочного примата.

Осталось убедиться, что профессор Гольдман не ошибся… Могло случиться и такое. Когда все твои суждения успешно превращаются в деньги, самым страшным становится не ошибка, а признание в собственной некомпетентности…

Подъехал разжившийся лопатой Миша и осторожно намекнул, что рабочий день вообще-то заканчивается.

— Переходим на военное положение. Отпуска, увольнительные и нормированный рабочий день отменяются, — порадовал его Граев. — Завтра договоришься с Екатериной Андреевной о сверхурочных и отгулах. А теперь поехали.

— Куда?

— На кладбище домашних животных. В гости к Стивену Кингу.

Миша ничего не понял.

Граев знал, что в Петербурге, да и в других крупных городах не так давно появились частные кладбища для домашних любимцев состоятельных граждан.

Всё как у людей: могилы с оградками, венки, кресты и каменные памятники с эмалевыми портретами. За кругленькую сумму можно заказать хоть канарейке, хоть лошади весьма торжественную церемонию, чуть ли не со священником и отпеванием…

Но собаку холостого и бездетного Горянина хоронила его сестра, ещё не привыкшая к унаследованному от брата приличному состоянию, и зарыла Филу бесплатно на диком кладбище, возникшем стихийным образом в укромном уголке.

Да и этих скромных похорон Фила едва бы удостоилась, если бы не горячо к ней привязанные племянники Горянина. Они же и регулярно ухаживали за могилой. По крайней мере палку с табличкой «ФИЛА» Граев нашёл легко среди окружающих погребений собак, кошек и прочих хомяков с черепахами — модных среди новороссов экзотичных зверей у клиентов этого кладбища не водилось.

И вот теперь Миша вынужденно занимался малопочтенным ремеслом гробокопателя, матерясь и предлагая нанять какого-нибудь бомжа. Но тех поблизости, как на грех, не было — дело происходило на узкой полосе чахло-серой зелени у самого железнодорожного полотна Витебской ветки, с другой стороны тянулись глухие заборы промзоны — а бомжи, как и любые адаптировавшиеся к жизни большого города животные, тянутся или к жилью людей, или к местам вывоза отбросов.

Могила была неглубокой. Но когда показалось её содержимое, на Мишу напал приступ желудочных конвульсий и повторялся при любой попытке нагнуться к разложившемуся собачьему трупу.

Тут судьба сжалилась и послала им бомжа — мужичонка самой подходящей внешности ковылял вдоль шпал, собирая в мешок бутылки и алюминиевые банки, выброшенные из проходящих электричек. Граев, который никак не мог одной рукой выполнить задуманное, обрадовался ему, как ползущий по пустыне путник радуется виду колодца. Но привлечённый его свистом и взмахом руки мужичонка приближался крайне опасливым зигзагом и, далеко не дойдя, подозрительно уставился на вырытую яму.

— На пол-литра хочешь? — произнёс Граев волшебное заклинание.

Тот, конечно, хотел — лихо спрыгнул в яму, даже не взяв предложенных резиновых печаток. Смело раздвинул оскаленные из-под полусгнивших, расползающихся губ клыки. Стиснул между ними толстую пластину мягкого воска. Бережливый Граев за ту же бутылку заставил ханыгу аккуратно зарыть и заровнять могилу и вкопать обратно палку с надписью.

…Никаким шарлатаном, конечно, профессор Гольдман не был — настоящее, без дураков, светило. Без всяких экспертиз, с первого взгляда было видно, что укусы на снимках и отпечатки на воске не имеют ничего общего.

Фила мальчика не убивала.

Когда Граев осознал этот факт — следователя Зуева охватил безудержный приступ икоты. По крайней мере Граев на это надеялся.

Глава IX

— Привет, привет, Танцор! — Радостная улыбка на круглом добродушном лице Славы Астахова делала его не похожим на грозу преступников от экономики.