Читаем Пасть полностью

— Хреновый план, — сказал Граев намеренно грубо, надеясь, что злость подавит её пораженческие настроения. — Сплошной декаданс. Капитуляция. И базируется на абсолютно неверных предпосылках. Во-первых, наконец появился след. Я говорю это не чтобы отрапортовать — после твоего предложения лжеоптимистические рапорты не имеют никакого смысла. Последние три дня всплыло много нового. В том числе грубые ошибки прокурорских. И факты наконец стали увязываться в цепочку. Бросать сейчас — завалить дело. Сейчас надо работать день и ночь… Во-вторых — появились некоторые соображения по тем исчезнувшим деньгам. Конкретно говорить рано, я не спец в финансах, но завтра у меня будет разговор с одним деятелем из ОБЭПа. Для этого нужны будут кое-какие документы по «Ориону». Я утром напомню — распорядись, пожалуйста, чтобы сняли копии. Возможно, прояснится заодно и насчёт нынешних трудностей фирмы… В любом случае с продажей спешить не надо. И третье, самое главное: не привык я брать деньги за незаконченную работу. А ну как залечат эти швейцарские коновалы? Не очнусь у них от наркоза? Так ведь душа покоя не найдёт, буду к тебе по ночам являться и шуршать призрачными баксами. Долг пытаться отдать.

Она не улыбнулась неуклюжей шутке. Видно было, что ей хочется спросить, что же такое он раскопал, но давно и навсегда они договорились: технические детали — дело Граева, Кате он докладывает о результатах.

— Хорошо, пусть будет по-твоему. Но… Теперь уже можно говорить о конкретных сроках?

— Можно. Есть подозрение, что тут сплелись несколько самостоятельных загадок — каждая со своей отгадкой. А мы пытались втиснуть один икс во все уравнения. Первый результат должен быть послезавтра. Последний — самое позднее через неделю.

Граев не кривил душой и не выдавал желаемое за действительное — после полутора месяцев в безвоздушном пространстве пустых предположений и неподтверждённых догадок факты всплывали один за другим. А дела Граев всегда раскручивал быстро, не зря майор Мельничук считал его везунчиком и баловнем фортуны — хотя фортуна тут была ни при чём.

— Пусть будет по-твоему… — повторила она ту же фразу. И посмотрела на Граева взглядом, заставившим заподозрить в этих словах второй смысл. — Кстати, я не говорила тебе… Может, это как-то поможет… Я подписала опознание, но… Михаила я узнала не сразу… даже подумала — не он. Черты лица, каждая в отдельности — его, а все вместе… странное какое-то впечатление. И волосы исчезли… Мне сказали, что дактилоскопическая карта совпадает. Да и на теле родинки характерные — он, конечно, он. И всё-таки… Павел, у него никогда не было старых, давно заживших пулевых отметин! Уж я бы знала! Не бывал он в горячих точках, он и в армии толком не служил — два месяца сборов после института… Это может тебе помочь?

— Может, — сказал Граев, но сам подумал, что помочь это может лишь теориям Марина.

Он закусил губу и решил ещё раз поговорить с доктором, попытаться выковырять рациональное зерно из его фантазий…

Поднялся с жалобно пискнувшего диванчика.

— Я пойду? Машина ждёт…

Она тоже поднялась и сделала шаг к нему, улыбнулась и сказала другим тоном:

— Ну-у-у, Павел… Какая же я хозяйка, если отпущу тебя, не напоив хотя бы кофе?

И неожиданно сказала, подняв руку и коснувшись его жёстких волос:

— Тебе, наверное, часто говорили, что ты похож на зверя? В Михаиле тоже было что-то такое…

— Не боишься, что укушу? — спросил Граев.

Через полчаса он спускался по лестнице и размышлял о причине, заставившей проигнорировать довольно ясные намёки: Саша? То, что Катя его нанимательница? Ещё что-то? Но долго думать об этом не пришлось. Едва Граев сел в машину — судьба, как ехидный экзаменатор, подкинула ему новую задачку.

Глашатаем судьбы оказался Миша, шофёр и тёзка покойного Колыванова.

— Ничего квартирка, а? Красота… — В голосе Миши звучало восхищение с ноткой зависти. Недаром та тётка так упёрлась всеми четырьмя копытами, уезжать не хотела…

— Какая тётка? — мгновенно насторожился Граев.

— Ну, была тут одна мымра, когда коммуналку расселяли. Не хочу, говорит, никуда переезжать, тут родители мои умерли, и дед с бабкой, и я умру тут же… Ну, Потапов, который до Воронина был, взял её в оборот — мигом умирать тут раздумала, поехала в однокомнатную как миленькая… Да и то сказать, эти бабки, он ж как племя особое, им не жизнь без коммунальных скандалов, да и вообще в компа…

Миша осёкся на полуслове и отшатнулся — взгляд резко повернувшегося к нему Граева был страшен.

— Почему. Мне. Это. Никто. Не сказал. — Падающими в напряжённой тишине словами Граева можно было мостить улицу, как булыжниками.

— Ну, так ведь это… — забормотал испуганный Миша, — давно же было, чуть не три года назад, да и не встречался с ней никогда шеф лично, всё Потапов делал… Да и кто она такая против хозяина была? Шваль подзаборная, лаборантка вшивая, пробирки за доцентами-кандидатами подмывала…

Граев скрипнул зубами:

— В какой лаборатории? Какого профиля?

— Да откуда мне-то знать? Краем уха от Потапова слышал…

После короткого раздумья Граев скомандовал: