− Так побожился поводырь. А уж он-то видел ЕГО, сеньор, собственными глазами, как я вас. Ой, и вспоминать-то боюсь, что он на площади падре Доминико сказывал… Сатанинская тварь − одно слово: черен весь, как головня… с черепом вместо лика и будто слеплен из цельного куска. К примеру, мундир на вас, дон Луис, из сукна, а лицо телесное, а у того, значит, и камзол, и… − Старик жадно глотнул воздуха, поозирался и прошелестел: − Всё едино.

В застиранном, некогда белом хубоне117 и засаленном жилете, заросший синей щетиной, Муньос не сводил карих глаз с Луиса.

− Поводырь жив? − бегло стрельнул вопросом капитан.

− Его вздернули по приказу короля вместе с остальными. Да он бы всё равно ничего не сказал, сеньор. На площади все видели, что он тронулся умом после встречи…

Муньос не долепетал, вновь ощутив чью-то волю, давящую его, подобно громаде дворца Кортеса.

Сквозь подметки сапог мужчины вдруг почувствовали дрожь − так обычно гудит земля под колесами солдатских фур. Сердца зачастили.

− Санта Мария! − хрюкнул толстяк, втягивая по-черепашьи голову. Колебания постепенно истаяли. Лишь над домом Муньоса стояло желтое облако пыли.

− Пошевели мозгами, старик, если не всё еще пропил, − невольно переходя на шепот, сказал драгун. − Зачем я здесь со своим эскадроном?

− Да вроде ради… короля и дочки…

− Не только, папаша… не только, − темные губы Луиса сложились в иззубренную усмешку.

− А-а-а! − челюсть Антонио отвисла. − Не может быть…

Перчатка офицера как кляп туго зажала ему рот.

− Тс-с! Как видишь, может. Но ты об этом ничего не слышал. М-м?

Торговец преданно кивнул. Пот струйками катился по его круглому лбу. Луис отнял ладонь и одернул китель.

− Но вы ж не поверили?.. Дон де Аргуэлло? − прохрипел Муньос. Откровение кавалериста поразило торгаша, как удар в живот.

− Покуда считал, что это бредни. Я видел ЕГО!

Пузан втянул полную грудь воздуха, отдающего прелой сыростью, распыжил брови, как ёж иглы.

− И вам не жутко связываться с НИМ, сеньор? Это же… это же… опасно, команданте! Настоящий кошмар в чистом виде…

− Брось! Опасность − мое второе имя. Со мной сто верных сабель и… − Луис ободряюще хлопнул Початка по жирному плечу, − и ты, приятель. Так что? По рукам?

У Муньоса все оборвалось, в паху зачесалось, но признание в трусости было для хитреца хуже виселицы. Он кашлянул, пытаясь избавиться от липучего кома в горле, и сбивчиво забормотал:

− У меня нет сабли, сеньор, но зато… есть сердце солдата… Я с вами… Я не из тех охотников, что боятся… стрелять из ружья! − Муньос неуверенно хлопнул по руке капитана.

Награда в тридцать тысяч дукатов, обещанная его превосходительством Доминико Наварро за «дьявола» тому, кому улыбнется удача, жила в памяти Початка. Эта круглая сумма притягивала, что студеный ключ посреди раскаленной альменды118. И торгаш уже подсчитывал, какая доля ожидает его, когда земля вновь задрожала и стозвучно грянула сухая, без ливня, гроза. «Плохой знак!» − пронеслось в голове Муньоса, и тут же на сажевом горизонте жгуче блеснула пороховая вспышка бури, сопровождаемая рокочущим обвалом. Притихшим заговорщикам показалось, что гул, умолкая, прошептал нечто на неземном языке, закончив вселенским хохотом грома. Мощная волна толкнула их в спины. И оба могли присягнуть на Библии, что это был порыв силы, живущей вне земли.

С трудом удерживая равновесие, мужчины схватились за покосившуюся изгородь. Таверна наполнилась скрипом и треском. В шкафах и на полках с дроглым звоном заплясала посуда. Початок затаил дыхание, вздохнув лишь тогда, когда легкие готовы были лопнуть. Чтобы повернуть голову, ему понадобилось собрать всю свою дряблую волю. Взгляды поймали друг друга: один − с паническим страхом, другой − с беспокойством и яростью.

«Что это было?!» − кричали глаза Антонио. Лицо его как-то сразу расплылось, заколыхалось, стало мокрым и диким.

Молния небесным копьем вновь вонзилась в белую твердь Сан-Марино. И вспыхнуло там, закурилось. А на уступе каменного великана, как на огромном колене, в мутно-багровых всполохах они узрели ЕГО, на черном коне, точно вышедшего из сатанинской бездны. Высоко над головой ОН держал рыцарский меч, и огонь струился по голубой стали.

Видение длилось краткий миг, и, замерцав плавленой зыбью, растворилось в сумеречных громадах небес.

Оцепенев, мужчины стояли, пораженные зрелищем, опутанные паутиной ужаса. Толстяк вдруг взвизгнул и бухнулся на колени, безмерно, как заводной, четвертуя себя крестом, дырявя поклонами воздух. Офицер, напротив, впал в бешенство: вырвал из кобуры пистолет и выстрелил в быстро светлеющую темь.

− Эй, ты-ы!!! − дрожа скулами и безумно сверкая очами, он до хрипоты рвал глотку. − Я, дон Луис де Аргуэлло, НЕ БОЮСЬ ТЕБЯ! СЛЫШИШЬ?! НЕ БОЮСЬ!

Капитан не мог, отрекался верить своим глазам. Добравшись до поилки, он прислонился к перекладине навеса, стараясь побороть свою слабость и потрясение, которое чем-то осязаемым застыло в его мозгу и теле.

Тереза не помня себя выбежала из укрытия.

− Отец! Я боюсь, мне страшно… Кто… ОН?..

Ее сотрясали рыдания, слезы сжимали горло.

Глава 4