Читаем Параллельная Россия полностью

Потом появилась пасека – сначала на даче, а затем и как бизнес. «Еще в советские времена, когда я работал директором НПО «Нефтехимавтоматика», нам выделили 200 гектаров земли – под подсобное хозяйство. Я подумал: неужели наши доктора и кандидаты наук будут выращивать на ней картошку? Посоветовался с умными людьми (возможно, с тем самым «дедом». – П.П.), взял несколько скотовозов, переоборудовал под кочевую пасеку и отправил их в Адыгею, где были в тот год прекрасные травы. Осенью каждый сотрудник института получил по баночке меда. С тех пор без своего меда мы не жили…» – вспоминал Лужков. Напомню, это в доперестроечное время был развернут такой бизнес.

Так бы и оставался Юрий Михайлович даже в новое время в Антисистеме, наверняка стал бы бизнесменом или банкиром средней руки, но снова, как со вторым браком, помог случай. Как он попал на вершину власти, вспоминает бизнесмен Артем Тарасов в автобиографической книжке «Миллионер»:

«Попов заявил, что принимает дела в Моссовете и хочет, чтобы я стал его первым замом и председателем Мосгорисполкома.

Я отказался. Попов удивился и попросил кого-нибудь ему порекомендовать в заместители. В моей голове сразу мелькнули две фамилии: Николай Гончар, бывший предисполкома Бауманского района Москвы, и Юрий Михайлович Лужков.

– А кто они такие, эти люди? – спросил Попов.

Я про себя решил так: кто из них меня более радушно встретит, того и порекомендую!

Лужков управлял тогда Мосплодовощпромом. Как плодов, так и овощей Москве хронически не хватало, поэтому Лужкову все время доставалось. В те дни Юрий Михайлович просто дорабатывал, озабоченный необходимостью искать новое место службы. Судить о его настроении можно было уже по поведению секретарши. Она с раздражением произнесла:

– Он вас не примет, и не надейтесь! У него сейчас начнется совещание с «Пепси-Колой».

Я уже решил ехать к Гончару. Вдруг отворилась дверь кабинета и появился Лужков:

– Дорогой Артем! Как я рад тебя видеть! Заходи, пожалуйста!

– Куда вы пойдете работать, Юрий Михайлович? – спросил я.

– Знаешь, мне звонили из КБ «Химавтоматика», просят вернуться туда гендиректором. Я, наверное, соглашусь…

– А председателем Мосгорисполкома и замом мэра поработать не хотите? – спрашиваю.

После паузы Лужков нажал кнопку селектора:

– Со мной никого не соединять! Совещание отменяется!

Мы прошли в подсобную комнату для приватной беседы. Попивая чай, я рассказал о встрече с Поповым. Лужков все больше возбуждался:

– Я справлюсь, Артем! Честно говорю: я справлюсь с этой должностью!

Вот так и произошло поистине историческое для Москвы событие. Я позвонил Попову, и он назначил встречу для знакомства с Юрием Михайловичем».

Но и став мэром, Лужков не изменил своим детским и религиозным принципам. Город – это помеха для полноценного развития правильной, сельской общины, в городе нет благодати. Вот как Юрий Михайлович описывает раздумья после встречи с «жулебинскими бунтовщиками», деревенскими жителями, не желающими переселяться в многоэтажки (их мировосприятие оказывается родственным его собственному): «Все эти люди отказывались от новых квартир, не хотели ни теплой воды, ни газа, ни канализации вовсе не потому, что были равнодушны к комфорту. А потому, что городская квартира разрушала уклад, ту систему ценностей, которая соединяла их, нынешних, с отцами и дедами, воспроизводя родовые чувства, гораздо более глубокие, чем удовлетворение от удобств».

Как истинно верующие люди, Юрий Лужков и его команда надеялись жить вечно. Глава строй-комплекса Москвы Владимир Ресин не раз заявлял во всеуслышание: «Даже когда мы будем в гробу, Юрий Михайлович скажет, и мы подымемся!»

«Базис моего мышления политического заключается в том, что я не хочу уходить из Москвы. Мне ничего никуда не нужно. У меня есть любимая работа: это Москва. Есть москвичи, которые меня поддержали в совершенно удивительном плане по, как говорится, потенциалу этой поддержки. Куда? Зачем? Что там хорошо?» – рассказывал Лужков о планах на дальнейшую жизнь («Итоги», 1997, № 7). В переводе на антисистемный язык: «Шевели мозгой: что ваша давиловка?» – как учил «дед» из одноименного рассказа Юрия Михайловича.

Отрывки из марийской «народной» сказки «Славою осиянна судьба-несмеяна» (автор – Василий Ижболдин).