Читаем Параллельная Россия полностью

1. Выступление по местному радио и телевидению с разъяснением целей и задач восстания.

2. Добровольно-принудительное формирование боевых дружин и отрядов.

3. Национализация топлива и продовольствия, конфискация междугороднего автотранспорта и грузов, перевозимых на нем, для нужд восстания.

4. Захват оружейных складов.

5. Публичные казни коррумпированных чиновников, бандитов, сутенеров и связанных с ними работников милиции.

6. Выселение и отправка на родину азербайджанских мигрантов.

7. Создание мобильных мелких боевых групп для быстрого распространения восстания на соседние территории.

Все эти планы носили абстрактный характер и служили скорее руководством к действию в случае их удачного развития на начальном этапе. Из-за недостатка твердо убежденных, готовых к бою людей мятеж мог сам прекратиться или быть подавлен на любой стадии. Однако в таком случае был важен не его успех, а сам прецедент вооруженного выступления против власти, служащий поднятию национально-религиозного самосознания русского народа и раскачивающий ситуацию, при которой стали бы невозможны демократические формы правления государством.

На вооружении у меня имелись: автоматическое охотничье ружье «Сайга», помповое ружье ИЖ-81, незарегистрированная двустволка, пистолет ПМ и значительное количество для короткого боя боеприпасов к ним. Все это оружие за взятки мне помогли приобрести сами работники милиции. Два раза я провел в лесу учебные стрельбы с Евгением и работавшими у меня охранниками. Кроме того я приготовил более ста бутылок с зажигательной смесью для поджога вышеперечисленных зданий и милицейской автотехники».

Сысоев с напарником совершили вооруженный налет на здание РОВД, перебив нескольких милиционеров. Однако дальше у них «восстание» по ряду причин не заладилось, и они были вынуждены ретироваться.

Кульминацией недовольства военных стал поступок майора Игоря Беляева из 47-й гвардейской танковой дивизии (47-я гвардейская танковая Нижнеднепровская Краснознаменная ордена Богдана Хмельницкого дивизия). Эта дивизия до начала 1994 года базировалась в немецком городе Хиллерслебен, а затем была переведена в военный городок Новосмолино Нижегородской области. В 1995-1996 годах солдаты и офицеры этой дивизии принимали участие в первой чеченской войне, в частности в составе 245-го мотострелкового полка, но к 1998 году дивизия, подчинявшаяся командованию 22-й армии, была кадрирована, в ней осталось менее четверти офицеров, служивших еще в Германии.

27 июля 1998 года 33-летний майор Игорь Беляев, ветеран первой чеченской войны, вывел из ангара танк Т-80 и выехал на нем на центральную площадь Новосмолино. Как объяснял позднее в интервью газете «Труд» свой поступок офицер, ни о каком свержении «антинародного» правительства он не думал, а лишь хотел выбить задолженность по зарплате.

«Просто я понял, что так дальше жить нельзя. Ведь до чего дошло – офицеры занимали деньги на хлеб у пенсионеров. Отпускные им не выплачивали. Сейчас стало чуть-чуть лучше, но скажите, как прожить на мою зарплату – 1073 рубля?» – заявил он.

Узнав о появившемся в городе танке «мятежников», гражданская администрация Новосмолино испарилась в неизвестном направлении. Руководство УВД послало на площадь два наряда милиционеров, которые вместо того, чтобы попытаться арестовать бунтующего майора, стали угощать его сигаретами. На митинг протеста, эпицентром которого и стал танк, сошлись жены военнослужащих местного гарнизона. Милицейское начальство сочло за лучшее также ретироваться в неизвестном направлении.

О событиях в Новосмолино узнали журналисты телеканала НТВ, которые оперативно отсняли репортаж о происходящем. Так вся страна увидела круглолицего и красного от загара офицера в танкистском шлеме, который сидел на броне, щурился на солнце и изрекал что-то нечленораздельное про «так жить нельзя». Напуганное командование 22-й армии пригнало на площадь еще один танк, однако митингующие восприняли это как поддержку Беляева, и на площадь начали стекаться сотни людей.

Фактически Новосмолино на несколько часов стало первым в России и единственным населенным пунктом, освобожденным от «оккупационного» режима либералов и олигархов (в терминологии коммуно-патриотов того времени). И лишь в результате переговоров с руководством 22-й армии Беляев согласился увести танк обратно в парк боевой техники. Емельяна Пугачева из него не вышло, хотя абсолютное большинство офицеров гарнизона поддержало, по сведениям спецслужб, его поступок. Им не выплачивали зарплаты с апреля 1998 года.

В результате против бунтовщика не было возбуждено уголовное дело, и, хотя ему не вернули задолженность в 4 тысяч рублей, с ним заключили очередной контракт на три года и не отобрали даже жилищный сертификат. Благодаря ему в 1999 году майор получил двухкомнатную квартиру в военном городке. А офицерам 47-й танковой дивизии государство стало платить их скромные зарплаты.