Читаем Panzerjager Tiger (P) «Ferdinand» полностью

Однако Вальтер Модель, впечатлённый бронированием и вооружением „Элефантов“, распорядился ими по наихудшему из возможных сценариев. Он использовал их против окопавшейся пехоты, которая была прикрыта противотанковыми орудиями, артиллерией и авиацией. Несмотря на то, что „Элефанты“ продвигались при поддержке пехоты, советские войска к тому времени научились отбивать такие атаки. Во-первых; артиллерийский и пулемётный огонь заставлял пехоту залечь и отсекал её от танков. Командирам машин приходилось отказываться от наблюдения из открытых люков, что затрудняло выбор целей и наблюдение за ходом боя. Беззащитные и ослеплённые, истребители танков могли быть подорваны простыми пехотинцами, которые в полной безопасности могли подойти к машине вплотную практически с любой стороны»[54].

«Фердинанд» № 11–02 штабной роты 654-го батальона осматривают офицеры штаба Центрального фронта. В центре слева стоит командующий фронтом генерал армии К.К. Рокоссовский. На лобовых бронелистах корпуса и рубки заметны следы попаданий снарядов. Судя по характеру повреждений ходовой части, самоходку вывел из строя подрыв фугаса.

Офицеры Управления по использованию опыта войны Генерального штаба Красной армии, буквально по горячим следам резюмируя применение самоходок в первой фазе Курской битвы, были не менее категоричны:

«Введённые противником в большом количестве тяжёлые танки типа „Тигр“ и самоходные орудия „Фердинанд“ не выполнили той задачи, которая на них возлагалась, и, следовательно, не оправдали надежд немецкого командования»[55].

Сохранилось донесение советского офицера, командовавшего частью в Курской битве:

«…Свои потери материальной части и личного состава в бою 10 июля 1943 г. могу объяснить тем, что примерно в 11:00 немцы ввели в бой новые танки Фердинанда типа „артштурм“, вооруженные длинноствольной 88-мм пушкой… Тактика их действия была такова, что они следовали немного позади наступавших танков, заставляя наши засады обнаруживать себя открытием огня, после чего поражали их одним-двумя прицельными выстрелами, находясь за дистанцией прицельного огня.

…Все попытки подпустить эти штурмовые орудия и бить по ним в упор оказались неудачными — их броня не пробивается снарядами наших танковых и противотанковых пушек даже с предельно коротких дистанций…

…удалось повредить ходовую часть одного такого артштурма и, вероятно, поджечь другой из них…

Думаю, из имеющихся в настоящее время у немцев новых образцов танковой техники эти представляют наибольшую опасность…

Подпись: майор Блинов»[56].

Появление у противника столь мощной САУ не могло не стать поводом для беспокойства военного руководства СССР и лично Сталина. Заместитель командующего бронетанковыми войсками Красной армии Н.И. Бирюков приводил в своих записках его слова:

«Немцы могут накопить к весне штук 600 „Тигров“ и „Фердинандов“. Нужно нам к этому времени иметь танки и самоходные установки с пушкой большего калибра»[57].

Как мы знаем, опасениям Верховного главнокомандующего в количественном отношении не суждено было сбыться. Однако из дебюта «Фердинандов» на Курской дуге были сделаны качественные выводы. Появление этой машины на фронте послужило катализатором в работе над целым рядом проектов. С ним связывают идею создания советской самоходно-артиллерийской установки на базе среднего танка Т-34, получившей на стадии проекта обозначение СУ-100. Иногда речь и вовсе заходит о копировании инженерами Уралмашзавода конструкции «Фердинанда», что, разумеется, не соответствует действительности[58].