Читаем Паноптикум полностью

За две недели я постиг ремесло банковского служащего. Я теперь совершенно точно знал, кому, когда и как я должен кланяться, а кому и когда не должен. Узнал я также, что приличествует моему званию, а что нет. Еще я выучил, кто чей родственник, чье имя и перед кем нельзя упоминать, а также когда, что и где можно говорить. Это оказалось весьма сложной наукой, которую человеку полагается постичь по возможности в молодом возрасте. Заведующие торговыми фирмами были, как правило, родственниками директоров, а вокруг тех, у кого были дочери на выданье, увивались молодые смазливые клерки. Восемнадцатилетняя дочь одного из директоров, невиннейшая барышня, ходила через день к нам в банк, кокетничала в коридорах, а когда ее один раз застали в «отче-наш», где она целовалась с молодым клерком, Вимпич таинственно намекнул мне, что перед этим юношей открывается блестящая карьера. С генеральным директором банка встречались мы крайне редко, и при виде его недовольно сморщенного лица с пенсне на носу всех нас охватывал трепет. О нем говорили, что он очень злой человек, и это мнение вполне его устраивало, но газеты после соответствующего подмасливания объявили его добрым: было опубликовано сообщение, что он пожертвовал тысячу пенгё на санаторий для собак, а ведь всем известно, что столь страстный любитель собак не может быть плохим человеком.

Члены правления банка вообще имели обыкновение время от времени давать интервью газетам, но в этих случаях бравые репортеры не донимали их вопросами из экономической области, а предоставляли им возможность высказывать перед широкой публикой свои философские взгляды, делиться житейской мудростью. После опубликования таких интервью становилось ясно, что в банке работают лишь гениальные люди с широким кругозором. Один из них, отвечая на вопрос репортера, даже заявил: «Милостивый государь, мне присущ особый талант — способность получать наследство» (он был совершенно прав: такие способности даны только отпрыскам очень высокопоставленных семей и тех, кто овладел искусством наживать капитал). Еще одна светлейшая личность, владевшая всеми угольными шахтами, о которой газеты писали, что ее труд заслуживает благодарности отечества, ответила интервьюеру: «Я счастлив лишь тогда, когда работаю сам и вижу, как дымят трубы моих заводов, а также когда удовлетворены мои рабочие. А мои рабочие всем довольны, ибо на заводе между мною и ими нет никакой разницы». (На заводе!) Именно так он и ответил на вопрос о своих талантах, а потом еще добавил: «Я никогда не хвастался тем, что жертвую тысячи для сирот, что помогаю студентам, что содержу пять семей и что у меня на кухне ежедневно обедает до десяти бедняков».

Среди членов правления банка можно было встретить много таких заботливых и скромных великих людей. Они были вечно заняты, на их лицах то появлялась, то исчезала казенная улыбка, которой они жонглировали, как фокусники. А клерки у них учились. Учились прилежно, усердно, серьезно. Директор Шугар постоянно обзывал всех подчиненных, с которыми он имел дело, скотами, и одна из конторщиц так объясняла мне это явление: «Боже упаси, если его превосходительство забудет назвать кого-нибудь скотиной. С таким человеком обязательно беда случится». Вообще служащие в банке женщины были настоящими виртуозами по части лакейской эквилибристики.

Если их вызывали в дирекцию, они страшно волновались, подкрашивали губы, поправляли прическу и краснели, как хорошо поджаренное мясо. Человек не очень опытный мог бы подумать, что они спешат на любовное свидание, а ведь они направлялись всего лишь стенографировать. Но со всеми, кто стоял ниже их по чину и значению, они были резки и заносчивы, а со слугами — просто грубы. Одним словом, это были эмансипированные женщины. Они требовали равноправия с мужчинами, но если мужчины не пропускали их вперед, открывая дверь, то обзывали их «мужланами». Мы очень часто беседовали с господином Нуллой, когда уставали от «тяжелой работы». Особенно он любил спорить на политические темы.

— Грязное дело эта политика, — говорил он. — Люди не должны были бы даже брать в руки газеты. Читая все это вранье, человек может подумать, что на свете нет ничего другого, кроме убийств, самоубийств, грабежей, разбоя, войн и революций. Я, конечно, прошу покорно, знаю, что жизнь дарит не одни наслаждения, но все-таки дела обстоят не так уж плохо. А если даже и плохо? По какому праву эти борзописцы ежедневно с самого утра стараются сделать жизнь людей более горькой? И вообще вы лично верите всему тому, что пишут газеты об этом самом Гитлере? Ну ладно, я согласен, что он нехороший человек, не любит евреев. Но ведь и с толпой нельзя слишком уж нежничать. А разве Наполеон не причинил множество неприятностей? И все же он был поистине великим человеком! Надо быть объективным, прошу вас покорно!