Читаем Память Света полностью

Ранд выделил ему столько аша’манов, сколько он мог себе позволить только потому, что едва узнав о такой возможности, к нему явилось множество Дев, потребовавших вооружить их копьями с наконечниками, созданными при помощи Единой Силы. «Только они в бою и нужны, Ранд ал’Тор, — объяснила Берална. — Твои кузнецы должны изготовить в четыре раза больше наконечников, чем мечей». При слове «меч» на ее лице появилась гримаса отвращения, как будто на вкус он был чем-то вроде морской воды.

Ранд никогда не пробовал морскую воду. Это Льюис Тэрин знал ее вкус. Когда-то такие чужие знания очень смущали его. Но теперь он научился воспринимать их, как неотъемлемую часть себя.

— Веришь ли ты, что все произошедшее с нами было реально? — полюбопытствовал Перрин. — О, Свет! Иногда я сам себе задаю вопрос, когда же, наконец, с воплем появится хозяин всей этой изысканной одежды и отправит меня чистить конюшни, чтоб не лез со своим свиным рылом к приличным людям.

— Колесо плетёт так, как желает Колесо, Перрин. Мы стали теми, кем должны были стать.

По мере того, как они продвигались вперед по тропинке между палаток, Перрин согласно кивал головой, а их путь освещал светящийся шар, парящий в воздухе над рукой Ранда.

— Как они… ощущаются? — спросил Перрин. — Воспоминания, которые ты приобрёл?

— У тебя когда-нибудь бывал сон, который ты совершенно отчётливо помнил после пробуждения? Не такой, что тут же исчез, а тот, который бы оставался с тобой весь день?

— Да, — ответил Перрин со странной сдержанной интонацией. — Да, можно сказать, что у меня был такой сон.

— Тут нечто подобное, — сказал Ранд. — Я могу хранить в памяти всю прожитую жизнь Льюиса Тэрина, могу вспоминать его деяния, точно так же, как любой человек иногда не может забыть свои поступки, совершенные им во сне. Я их совершал, но совсем не обязательно они мне нравятся. И я вряд ли стал бы делать что-то подобное, находясь в трезвом уме и твердой памяти. Тем не менее, все это никак не отменяет то обстоятельство, что во сне они казались правильными.

Перрин кивнул.

— Он — это я, — произнёс Ранд. — И я — это он. Но в то же время — нет.

— Ну, пока ты ещё выглядишь почти совсем как раньше, — сказал Перрин, хотя Ранд уловил небольшое сомнение в слове «выглядишь». Перрин вместо него собирался сказать «пахнешь»? — Ты не настолько сильно изменился.

Ранд сомневался, что сможет объяснить всё Перину так, чтобы это не выглядело чистым безумием. Человек, которым он стал, когда принял мантию Дракона Возрождённого… это не было обычной игрой или просто маской.

Он был тем, кем являлся. Он не изменился, не преобразился. Он просто это принял.

Однако это не значило, будто у него уже готовы ответы на все вопросы. Хотя его мозг вместил в себя четыреста лет чужих воспоминаний, ему по-прежнему приходилось беспокоиться о своих предстоящих планах. К сожалению, Льюис Тэрин не знал, как можно надежно запечатать Скважину в Узилище Темного. Его собственная попытка привела к катастрофе. Пятно Порчи и Разлом мира явились следствием заключения Темного в несовершенную тюрьму с помощью печатей, на данный момент уже ставших хрупкими.

Один ответ все время приходил Ранду на ум. Опасный ответ. Тот, который Льюис Тэрин не рассматривал.

Что, если ответом было не запечатывание Тёмного снова? Что, если ответом, окончательным ответом, было нечто другое? Нечто более постоянное и надежное?

«Да, — думал Ранд в сотый раз. — Но возможно ли это?»

К этому моменту они достигли шатра, где трудились писцы Ранда. Девы Копья расположившись веером позади них, когда Перрин и Ранд входили внутрь. Явно припозднившись на своих рабочих местах, писцы не удивились появлению Ранда.

— Милорд Дракон, — неловко кланяясь произнес Балвер, стоявший возле стола, заваленного картами и стопками документов. Этот весьма сухощавый невысокий человек нервно перебирал свои бумаги, а из прорехи в его необъятной куртке торчал шишковатый локоть.

— Докладывай, — сказал Ранд.

— Роэдран прибудет на встречу, — ответил Балвер тонким четким голосом. — Королева Андора уже послала за ним, обещая ему создать переходные врата с помощью своей Родни. Наши люди при его дворе сообщают, что он в ярости о того, что для своего перемещения ему требуется ее помощь, и все же он настаивает на своем непременном присутствии на этой встрече… хотя бы для того, чтобы не сложилось впечатления, будто бы его оставили не у дел.

— Замечательно, — произнёс Ранд. — Илэйн ничего не знает о твоих шпионах?

— Милорд! — с возмущением сказал Балвер.

— А ты установил, кто среди наших писцов занимается шпионажем в ее пользу? — поинтересовался Ранд.

Балвер фыркнул.

— Никто…

— Это лишь вопрос времени, кто-нибудь наверняка перейдет на ее сторону, — с улыбкой поведал ему Ранд. — В конце концов, именно она учила меня, как это делается. Впрочем, это уже не важно. После завтрашнего дня все и так узнают, что я собираюсь делать. И секреты будут уже ни к чему.

«Все, кроме самых моих заветных».

— Значит, здесь они и соберутся, так? — спросил Перрин. — Каждый сколько-нибудь важный правитель? Тир и Иллиан?