Читаем Память сердца полностью

— У тебя двойной стандарт, Рыжик? Я думал, ты современная женщина, лишенная предрассудков.

— Этого я не отрицаю, но я не сторонница случайных интимных связей.

— И я не проповедую таковых! Речь-то идет совсем о другом!

— А я и не утверждала, что ты склонен к распущенности в отношениях с женщинами.

— Но ты так думаешь, верно? Безбожник, отягощенный множеством грехов, которые тянутся за ним, подобно шлейфу. Как может такой порочный человек быть честным и праведным?

Он в сердцах отбросил простыню, собираясь встать и оставить Бетси, но не смог подняться. Он скорчился, настигнутый внезапным приступом сильнейшего кашля.

— Джон?!

Матрас осел под тяжестью ее тела. Она пристроилась рядом, держа стакан воды перед ним.

— Выпей скорее.

Он не успел даже пригубить стакан, как его одолел новый приступ. Он откашлялся и обессиленный откинулся на подушки. Лицо Джона приобрело землистый оттенок.

Бетси сидела рядом, боясь шелохнуться. Джон выглядел изможденным и вместе с тем сильным, как истинный атлет. Эта странная двойственность изумляла Бетси.

— Тебе лучше или все-таки позвать доктора?

— Зачем? Он уже поставил свой диагноз. Я надышался дыма в огромном количестве за все эти годы, и началась эмфизема легких — болезнь, которая рано или поздно настигает каждого пожарника.

Закрыв глаза, Джон пытался восстановить дыхание. Наконец мучительный зуд в горле прекратился. Чуть приоткрыв глаз, он сказал, не скрывая обиды:

— Я думал, ты ждешь — не дождешься, как бы поскорее уйти. — Хриплый голос Джона ранил Бетси.

— Ты же просил меня остаться.

Его отрешенный взгляд уперся в потолок.

— Я на мгновение потерял контроль над собой. Забудь об этом.

— Ты никогда так легко не сдавался.

Он широко открыл глаза, в которых сверкнула угроза.

— Ты прекрасно знаешь, чего я хочу. Если и ты хочешь того же, все хорошо. Если нет, то ничего страшного не случится.

Бетси подумала с одобрением: откровенные слова, сказанные гордым человеком. Прямо о самом главном, без малейшего желания скрыть истинную суть в их отношениях.

— В том-то и беда, Джон. Я не знаю, чего хочу.

— Вот в чем разница между нами, Рыжик. Я знаю, чего хочу. Я хочу страстно предаваться любви с тобою.

— Почему?

Наивный вопрос озадачил его на мгновение, но он тут же взорвался.

— Потому что ты для меня — самое желанное и дорогое в жизни. Я бесконечно доверяю тебе. И даже когда была еще девочкой, ты обладала особым влиянием на меня, как ни одна женщина ни до, ни после тебя.

Джон бережно накрыл ладонью ее руку, прижатую к бедру. В его сильных пальцах она уловила нерешительность, даже робость, и это растрогало Бетси чуть ли не до слез.

— Мне никогда не нужно было рассказывать другим женщинам о тебе, потому что ты всегда незримо лежала в кровати со мной. Женщины интуитивно узнают, когда мужчина влюблен в кого-то еще, особенно если эта любовь так велика, как моя.

— Может быть, это просто твое воображение.

— Вероятно. Или скорее всего, виноваты твои веснушки, которые всегда появляются у тебя на солнце. Они меня волнуют и завораживают.

В доказательство своих слов он нежно стал гладить ее лицо, покрытое золотыми кружочками веснушек.

Бетси вздрогнула, но не смогла противиться наслаждению от легкого прикосновения его горячих трепетных пальцев.

— А хотя, возможно, всему виной твои ярко-рыжие волосы, которые ты почему-то называешь золотисто-каштановыми. А может быть, мне по душе твоя способность рассмешить или, подобно волшебнице, собрать кусочки разбитой вдребезги жизни и снова сделать ее прекрасной. Иначе говоря, все твои достоинства, собранные вместе, и делают тебя единственной и неповторимой. Но может быть, все, что я сказал, — плод моей фантазии, и только. Тогда ты, к сожалению, права.

Он продолжал нежно гладить ее щеку и чувствовал, как дрожит Бетси.

— В последний раз, — начала она срывающимся голосом. — Я помню до сих пор…

Джон воспринял ее слова, как удары бича по обнаженному телу.

— В последний раз я был себялюбивым эгоистом. Теперь-то я это понимаю.

Он пытался заглянуть в самую глубину глаз Бетси, пытаясь найти ключ к ее сокровенным мыслям. Он не стал бы укорять ее, если б она встала и ушла. Хотя, поступи она так, ему было бы невыносимо больно.

— Я была такой юной. Я ожидала, что зазвонят колокола, вспыхнут фейерверки.

— Я думал, так оно и было, — убежденно сказал Джон.

Бетси стало трудно дышать. Она была в смятении. Заминка не в том, что она не хочет отдаться ему. Она хочет, и у нее нет сомнений, что он также сгорает от желания.

Чувственные пальцы Бетси тронули завитушки волос у него на груди, заставив мускулы Джона напрячься до предела.

— Это твой ответ, Рыжик?

— Да.

Она ответила торопливо, не задумываясь. Джон сгорал от любви и неодолимого желания обладать Бетси. Но предупредил ее.