— Мы следуем за Машиной Хаоса, у кого бы она ни находилась. Но Лили пока лучше меня удается выследить Сокровище, и поэтому нам нужно идти за ней. Мне остается только надеяться, что эта «леди Софрониспа» задержалась в пути. Она очень опасна, Блэз, я бы предпочел поймать ее до того, как ее найдет Лили.

Вспомнив невинных людей, которых разнесло в клочья в «Круа-Руж», он опять почувствовал тяжесть на сердце.

— Может быть, уже слишком поздно. Возможно, кто-то из них уже… погиб.

45

На пассажирском корабле, отчалившем от берегов

Риджкселенда. Месяцем ранее. 4 флореаля 6538 г.

Корабль был роскошный — огромный трехпалубник из Монте-Луна, который возил путешественников по делам и удовольствия ради вдоль всего побережья. Но для одного из своих пассажиров он ничем не отличался от тюрьмы с высокими стенами и решетками. Удобные каюты, обильные трапезы, подаваемые каждый день, позолоченное великолепие палубного юта, бушприта и гакаборта — все это мало значило для человека, лишенного свободы, который уже много дней изнывал в невидимых оковах.

Каюта, которую занимал Кнеф вместе со своими двумя пленниками, была длинная, с низким потолком. Близость резных балок над головой немало поспособствовала тому, что Люк чувствовал себя совершенно подавленным, но длина каюты оставляла достаточно места для того, чтобы он мог прохаживаться, чем он и занимался большую часть времени, когда не спал. Взад и вперед, из угла в угол ходил он, как помешанный, и его раздражение, казалось, с каждой минутой растет, а не утихает.

— Никогда, — рычал он, — никогда еще со мной не случалось ничего более унизительного и постыдного, и сколько, по-твоему, это может продолжаться?

Левеллер отвечал, слегка покачивая головой:

— Порой горький опыт может принести душе благо.

Люк обошел его кругом.

— То есть это все делается для моего же собственного блага? Чтобы возвысить разум и укрепить характер? — и хотя он изрек все это с определенным жаром, но все равно старался говорить потише, чтобы не разбудить Тремер, спавшую на одной из коек розового дерева.

— Что ты вынесешь из этого происшествия, зависит только от тебя, — сказал Кнеф, — что до меня, я бы предпочел всего этого избежать. Если ситуация кажется тебе отвратительной, то, может быть, тебя немного утешит то, что мне она не менее неприятна. Но как бы то ни было, это меньшее из зол, и избежать этого было невозможно.

Люк взглянул на свою спящую невесту: она уснула одетая, завернувшись в простой серый плащ, который купила на юге. Нет, не уснула — это слишком мягкое описание, она рухнула под тяжестью огорчения и крайней усталости, проведя здесь несколько бессонных ночей, и теперь спала уже шестнадцать часов подряд.

Когда спал Кнеф — оставалось загадкой. Возможно, только тогда, когда спал сам Люк, что случалось нечасто, причем все равно меньше, чем Люк, потому что к тому времени, как Гилиан открывал глаза, Кнеф уже был на ногах. Видела ли Тремер левеллера спящим, Люк не знал. С того самого момента, как он появился в Шато-Руж с пистолетом в руке, у них не было возможности поговорить наедине. Вспомнив о том дне, Люк вдруг захотел узнать правду.

— А ты бы выстрелил тогда, в Вуардемаре? Если бы я попытался сбежать до того, как ты связал меня этим своим адским заклятьем, ты бы нажал на курок? — Кнеф молчал, что натолкнуло Люка на неизбежный вывод. — Черти и рогоносцы! — Он ударил себя ладонью в грудь. — Да ты пристрелил бы меня, как собаку, несмотря на то что так долго притворялся моим другом.

Левеллер уселся в алое кресло, обитое камчатой тканью, которое было прикручено к доскам пола, чтобы не ездило по комнате во время качки.

— Мне не хотелось бы говорить что-либо, что вызвало бы у тебя еще большее беспокойство. Но если ты так настаиваешь — я взял с собой пистолет исключительно для того, чтобы защитить тебя. Есть в огнестрельном оружии что-то отрезвляющее. Оно представляет собой угрозу, которую мало кто решается игнорировать. Если б я вошел в комнату безоружным, твоя гордость могла подтолкнуть тебя к сопротивлению. — Он крепко сжал подлокотники. — В пылу любой физической борьбы мне часто очень тяжело воздержаться от причинения большего ущерба, чем это необходимо.

— Ну как же, твоя хваленая сила, — саркастически усмехнулся Люк, хотя он хорошо помнил, с какой легкостью этот риджкслендец однажды поднял тяжелый чемодан. — Левеллер, которому трудно удержаться от человекоубийства? Сколько секретов в тебе еще таится?

Кнеф не ответил, но Люк настаивал.

— И еще твое магическое общество — как же ты вообще туда попал, если находился в суровых рамках своей антидемоннстской доктрины?

— Дело в том, что я чувствовал, что самим Божественным Провидением я предназначен для какой-то высокой цели и что в рядах Спекулярии я буду к ней ближе. Кстати, мне, наверное, стоит тебя предупредить, — с мрачной улыбкой добавил Кнеф, — что это имя ты не сможешь ни произнести, ни написать, если попытаешься.