Читаем Озеро Радости полностью

В Быховском уезде опрошенные жители сообщили про Спящую Царицу, покоящуюся в хрустальном гробу под землей, но при этом не перестающую источать «радость» и «благодать» на всю «земельку» (то есть территорию этнического проживания белоросов). Селяне преклонного возраста демонстрировали якобы даже знание точного места захоронения, некоего «провала в земле» или «пещеры у реки», но показать его ученым категорически отказывались. Тут очевидно влияние русской сказки о спящей красавице, например — «хрустальный гроб». Кроме того, источаемая телом «радость» указывает на не вполне мертвый статус захороненной, на ее пребывание в том, что современными учеными называется «летаргией» — то есть состоянием, когда больные, большей частью женского пола, неподвижно лежат с закрытыми глазами, расслабленными членами, и ничем не удается пробудить их — самые сильные болевые раздражения остаются без результата.

В поселке Свирь рассказывается о дорого одетой красавице, будто бы погребенной предками в ледяной глыбе под землей — тут еще сильно языческое, совершенно не соответствующее новейшим научным находкам верование, что под покровом чернозема в земле покоятся вечные льды; как известно, напротив, земля в сердце своем наполнена магмой — кипящей субстанцией раскаленного камня и потому любая красавица совершенно в ней зажарилась бы. Быховская царица так же благодетельна в своей недвижимости. Она просто лежит, одетая в золото и парчу, и тем самым охраняет эту землю. Вместе с тем, вводится тут и мотив утраты, упущенного Золотого Века. Согласно Свирской легенде, люди забыли, где лежит их «Матерь», и перестали ее почитать, а потому «хорошие времена» сменились «гнетом» и «печалью». В Горецком уезде Могилевской губернии, в деревнях, расположенных на обнажениях меловой формации, распространено верование, что двухсаженный известняковый слой беловатого колорита является «периной», на которой спит «Царица Небесная и Земная», тут ее никто не видел, но есть похожее на саркофаг образование, в прихотливых изгибах которого местным примитивным людям видятся контуры плачущей девы — они приходят сюда поклониться.

Как видно, в культе Царицы сплелось множество мотивов, чем объясняется его поганская (так на местном диалекте именуется язычество) живучесть, несмотря на старания русской православной церкви и губернской администрации: тут и материнская забота, и мечта о замечательном прошлом, когда на территории Северо-Западного края было литовское Княжество, и культ мертвых, и атавизмы католицизма и униатства, трактующие Богоматерь некоей «Девой Марией», заступницей и объектом отдельного поклонения и помещающие ее между небом и землей, и даже сказочные мотивы с привкусом Эрота (хрустальный гроб, ожидание поцелуя).