По платформе расхаживает галка. Птица вообразила, что на грязном перроне вилейкинского вокзала она может найти что-то съестное. Она пробует одно за одним: выплюнутую кем-то жвачку, размякший в талом снегу окурок, конфетную обертку. Ее поиски настолько тщетны, что становится непонятно, как в принципе могут выжить птицы в эту беспросветную зиму, в этом закатанном в тротуарную плитку городе. И почему они не улетят? Ведь могут! В отличие от людей, у птиц есть крылья. Поковыряв клювом сигаретную пачку, галка грузно подпрыгивает, поднимается на крыло и уходит покато вверх, в серый картон неба. И вдруг становится понятно, что улететь, по-настоящему улететь, галке невозможно. Небо всего одно.

Потеряв из виду маму, ребенок прекращает плакать и начинает тихо поскуливать. Равнодушный водитель заводит ПАЗик — ему кажется, так семейная драма разрешится быстрей. Яся смотрит на влипшего в окно мальчика. Тот весь превратился в глаза, сканирующие зеркальные стекла вокзала в поисках родненьких, слишком занятых своей разборкой, чтобы помнить об оставленной на дерматине живой душе.

Яся присаживается рядом с ребенком, гладит его по голове и приговаривает:

— Не бойся, Данька. Мама сейчас вернется. А пока — посмотри туда. Видишь Луну? — Идеально ровный диск выглянул из-за облака и сияет на утреннем солнце свежеотчеканенной латунью. — Видишь справа на Луне пятнышко? Оно еще слегка темней всех остальных? Это — Море Ясности, Данька. На его нижнем берегу, выше и левее Моря Спокойствия, находится Озеро Радости, или Lacus Gaudii. Добраться до него очень просто, — голос девушки вздрагивает и хрипнет. — Нужно сесть в лодку. И плыть от Озера Сновидений по диагонали.

Она вытирает мальчику слезы своим мизинцем, а затем обнимает его и слегка покачивается с ним из стороны в сторону. Как если бы они сидели в лодочке, поддерживаемой фиолетовыми волнами.

…

© Виктор Мартинович, 2016

© Валерий Калныньш, дизайн и макет, 2016

© «Время», 2016