Читаем Озеро Радости полностью

После этого Яся возвращается домой, берет сверхтонкие цветные маркеры и рисует на гофрированном картоне, который выбрала в магазине «Подарки», два пригласительных. Их дизайн выстроен вокруг числа 25, гамма — фиолетовая с золотом. Присутствует изображение дома и звездное небо над ним. В половине седьмого заходит Лаура, и Яся уточняет, где будет подан ужин. Вопрос вызывает секундную заминку у обходительной Лауры. Она сообщает, что местом ужина сегодня избрана голубая гостиная — оттуда будет хорошо виден закат. Но, говорит она интонационно споткнувшись, стол накрыт на два куверта. Хозяин и хозяйка дома seulement. Вежливо склонив голову, Лаура предлагает сервировать Ясе во флигеле, та отвечает традиционным «спасибо». После этого ждет час, берет пригласительные и проходит в голубую гостиную, издалека слыша доминирующую в ней тишину, прерываемую лязгом ножей и вилок о фаянс. При ее появлении папа перестает жевать и застывает с набитым ртом, а тетя Таня торопливо сглатывает и запивает еду большим количеством воды из бокала. «Ты же не собираешься тут садиться?» — говорят папины глаза, с ужасом глядя на шесть свободных стульев, приставленных к столу. Но Яся — дисциплинированная девочка. Она остается стоять.

— Уважаемые родители, — говорит она торжественно. — Папа. — Она кивает отцу. — Мама. — Она безо всякой заминки кивает тете Тане. — Последние годы я жила в этом доме на правах привидения. Пугала вас лязгом своих кандалов и по ночам выла из коридоров. Я отдельно ела и даже в город ездила на маршрутках. Я понимаю, что заслужила ваш игнор своим поведением.

Яся обходит стол и становится за папой. Тот предпринимает попытку в несколько жеваний довести находящуюся у него во рту еду до сглатываемой консистенции, но на столе — мясо, а потому так быстро проблему не решить. И он снова застывает с полным ртом. Яся кладет на стол у его руки пригласительный.

— Я хочу загладить свою вину… Сделать шаг навстречу. Прекратить эту холодную войну.

Она кладет второй пригласительный у руки тети Тани.

— Через две недели у вашей дочки — день рождения. Мне исполнится двадцать пять. Я сняла для нас столик в галерее и заказала ужин в северо-итальянском стиле. Буду очень рада вас видеть. Отужинаем втроем?

Тетя Таня молчит, и папе приходится отвечать за обоих. Он прикладывает салфетку к губам и произносит:

— Спасибо! Хорошо!

Ни «да», ни «обязательно будем», просто — «хорошо!». Хорошо, которое может означать и «Ладно, придем» и «Хорошо, мы поняли твою идею, а теперь вали отсюда». На протяжении двух недель чувство раскаяния в Ясе сменяется ощущением правильности предпринятого первого шага, которое в свое время уступает кипящей ярости; адресатами ее попеременно являются то папа, то «мама». Но она гасит в себе эмоции, убеждая, что эти двое — последние близкие люди, которые остались на доступной Ясе земле.

Через неделю приходят конвертики с меню, и Яся убеждается, что Лаура передала их обоим приглашенным лично в руки. Она искренне надеется, что аббакьо понравится папе. Она думает об этом так много, что приходит к выводу, что лучше бы ей было готовить это аббакьо самой, прямо на кухне ресторана.

В назначенный день она одевает подаренное Рустемом легкое шелковое платье и приходит в ресторан за полчаса до назначенных двадцати ноль ноль. В двадцать один подают капрезе и брускетту. Банкетный зал пуст. Среди голубого шелка, серебряной посуды и горного хрусталя сидит одна именинница. В двадцать один тридцать она предпринимает попытку позвонить на папин телефон, но он отключен. Так часто случается, гораздо чаще, чем когда папа на связи. В двадцать два Яся решается позвонить тете Тане. Ее телефон включен, но его хозяйка не снимает трубку. Гуттаперчевый официант приносит спагетти с гуанчале — блюда накрыты серебрянными клошами. Свечи колеблются, наряжая клоши ожерельями трепетных огоньков. В зал то и дело заглядывает управляющая — она третий час стоит на стреме, готовясь выбежать встречать Сергея Юрьевича лично. Шеф-повар одет в парадный колпак и тоже готов к выходу в зал. В двадцать два тридцать управляющая, дергаясь обеими частями лица, объясняет, что ждать больше нельзя, до закрытия ресторана — полчаса и они обязаны «финализировать горячее». К шелку и хрусталю с широкой неаполитанской улыбкой выплывает шеф, который начинает фламбировать аббакьо коньяком. В этот момент у Яси звонит телефон, она холодными пальцами называет «ответить». В трубке — голос тети Тани, сообщающий о том, что они с Сергей Юрьичем прекрасно помнят про ее день рождения, но у Сергей Юрьича стряслись переговоры, он не сможет, а она вообще-то планировала, но ее задержал парикмахер:

— Я думала, буст ап занимает час, а он уже три с половиной идет, ты представляешь! Но я ничего не могу поделать! Прикорневой объем — это знаешь как важно! Но ты не волнуйся, доча, — она выделяет это слово интонацией, и не понять, с сарказмом или без. — Не волнуйся. Без подарка мы тебя с Сергей Юрьичем не оставим. Не оставим! Сейчас подвезут!