Читаем Ответ Империи полностью

— Этого не будет. Потому что в Домолинии-3 сделают такую скорость, что будет телетрансляция прямо из сети, и записи передач будут готовые лежать. И туда же можно будет класть то, что сняли на видео. Это же удобнее. На бытовке диск может накрыться, а в сети все данные копируют и хранят, чтобы не потерять. Вообще сейчас у нас такие процессоры проектируют, такие… Наши взяли соцобязательство к началу пятнадцатой пятилетки повысить тактовую до гигагерца.

— Так, а сейчас какая?

— Четырнадцатая. Год третий, решающий.

— Повысят, — согласился Виктор, прикинув в мыслях дату выхода третьего Пня.

— Отлично. А что будем смотреть? — спросила Вероника, роясь в кассетах. — Детектив, комедию, фантастику?

— А вы любите танцевать? — неожиданно для себя спросил он.

— Что?

— Ну… очень удачный интерьер комнаты… — он спешно пытался выйти из положения, которое показалось ему неловким, — все так здорово расставлено, много места, танцевать можно.

— Вы хотели пригласить меня на танец? Как в песне Утесова — 'В этом зале пустом, мы танцуем вдвоем'?

— Почему нет? Если вы не… — он хотел сказать 'не против', но подумал, что покажется слишком стеснительным, и это будет, в свою очередь, стеснять даму, — если вы не планировали что-то другое.

— Вы сейчас удивитесь, но я вообще не знала, что будем дальше делать! Вот так подумала, ну что там, будем сидеть, альбомы перелистывать, или смотреть кино… буднично как-то. А я люблю танцевать, и не разучилась, просто где сейчас, разве что когда на праздники собираемся, и в кафе тоже надо компанией… Над диваном свет чуть-чуть прикрутите, чтобы видней была цветомузыка… да, и, кстати, вы не против, если мы перейдем на 'ты'?

Виктор вдруг подумал, что Вероника, уходя в работу и воспитание дочери, не думала о том, чтобы развивать в себе умение обольщать и строить отношения; это была еще одна из причин, почему она, при всей ее природной красоте и достоинствах, не встретила до сих пор другого спутника жизни. Сейчас она явно терялась, и это обстоятельство вызывало у Виктора желание проявить к ней какое-то особое внимание и заботу.

— Абсолютно не против. У меня такое чувство что мы с тобой знакомы чуть ли не со студенческой группы.

— Может, так и было? Хотя я не помню. Или это вино немного туманит голову. У вас не туманит?

— Нет.

— Все равно прыгать с полными желудками мы не будем, поставим словые ('словые' в четвертой реальности переводится как 'медляк' — Прим. авт.). Только наверное, вы хотели что-нибудь из отечественного, а у меня Тая в основном натащила запада и ретро. Отечественные-то и по радио, и в кафе, на клубных дискотеках.

— Да все нормально, пойдут западные хиты, Бон Джови там, Дайэр Стрейтс, Спайс Герлс, Саманта Браун, Билли Оушен, что найдется.

— Знаете, я после Модерн Токинг и Сикрет Сервис никого из западных толком не знаю, — ответила Вероника, роясь в стойке с дисками. — А, ну еще этого, конечно, Джексона Майкла, его часто показывают. А так… Вот вроде эта сборная солянка подойдет.

CD-плейер с легким жужжанием проглотил диск, и через несколько мгновений легкого посвистывания привода комнату затопил водопад торжественных звуков дуэта Ширли Бэсси и Алена Делона.

— … Ты прекрасно танцуешь.

— Ты всем говоришь это?

— Отнюдь. С тобой легко, ты очень хорошо чувствуешь партнера.

— Все зависит от партнера. Ты думаешь о чем-то другом?

— Просто интересно — светомузыка в квартире. Редко встречалось.

Прожекторы, замаскированные под хрустальные бра, отбрасывали на стены разноцветные зайчики, сменяя цвет и фигуры мягко, не раздражая; потолок освещался голубоватыми тонами, а стены — желто розоватыми, и казалось, что это уходящее солнце просвечивает сквозь листву невидимого сада.

— Разумеется. У них это сейчас вышло из моды, а у нас развивается с шестидесятых. Вот эти, — она кивнула в сторону бра, — на микропрограммном управлении. Я поставила 'Осенний вечер?4'.

— Очень удачно. В тон настроению.

Проигрыватель плавно перешел на созерцательный ритм композиции Лео Сэйера 'Когда ты нужна мне', и саксофон страдал из среднечастотных динамиков, оттеняя надрывный голос певца и необычный, холодный, древесно-мшистый аромат духов 'Офелия', который почувствовал Виктор, когда щека с ямочкой оказалась дразнящее недалеко от его щеки.

— Этот вечер, как тоннель, — сорвалось с его губ.

— Какой тоннель?

— Тоннель, в конце которого виден свет зари. И все вокруг дышит надеждой и ожиданием чего-то долгожданного, от чего замирает сердце, и что ждет там, на выходе.

— И это может быть мираж.

— Я верю, что это не мираж. Мы сильные люди, мы можем превращать миражи в плоть и кровь…

— С тобой хорошо, ты неисправимый оптимист, и веришь, что будет не как 'Под ледяным солнцем' Стругацких.

— Я не читал этой вещи у Стругацких.

— И не читай.

— Неудачная?

— Считается одна из самых удачных вещей. Вышла в девяностом. Последнее, что Братцы написали вдвоем.

— Запрещенная?

— Нет. Просто очень тяжелая. Как 'Письма мертвого человека'.

— Это где Ролан Быков играет?