Читаем Ошибка Клео полностью

Он без конца возвращался мыслью к тому, что отныне представлялось ему очевидным: замалчивание истории было результатом совместных усилий и семейной солидарности. Постоянное беспокойство за Бетти-не-имеющую-будущего маскировало нерешенный вопрос, связанный с ее прошлым. Все без исключения толкали ее вперед, словно заводную лошадку. От нее требовали стать блестящей посланницей белых лебедей Франции, балетным символом интеграции – разве это не стоило нескольких заметенных под ковер подробностей? Бетти – чистокровный скакун ослепленных мечтами родственников. Да попросту слепых. И Бетти вплоть до совершеннолетия только сжимала зубы и кулаки.

А потом на нее обозлились, как на лживую рекламу, сулившую от вложенных средств сказочные прибыли, оказавшиеся более чем скромными.

После ужина Антон позвал отца и сестру к себе в комнату и прочитал им обращение к потенциальным свидетелям. Если Бетти ничего не расскажет, он сделает это за нее.

Он намеревается присвоить себе прошлое, которое ему не принадлежит? И все только потому, что в день его рождения она проявила некоторый интерес к горячей теме?

С чего он взял, что может в его возрасте судить о состоянии тетки? Он подумал о последствиях для той, кому собрался «помочь»? А что, если молчание Бетти – это ее добровольный выбор, ее укрытие и убежище?

Надо с осторожностью относиться к своему желанию «помочь» кому-то разоблачениями. Направляя свет истины – без ее согласия – на женщину, которая обрела уютное существование в своем виртуальном мире, ты только причинишь ей боль.

– Почему бы тебе не оставить мою сестру в покое, – тихо сказал отец Антона и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Дафина, сидевшая рядом с ним, взяла его за руку.

Курсор метался по странице, словно стрелка бесполезных весов, не способных склонить Антона к тому или иному решению.

Дело фонда «Галатея» (см. наши выпуски от 19 и 20 сентября) всплыло после того, как в компьютере одного из предполагаемых организаторов этой сети и члена «отборочной комиссии» фонда обнаружили папку, содержащую более 400 фотографий девочек, с 1984 года подававших заявки на соискание несуществующей стипендии.

Учитывая масштаб дела, было решено обратиться с призывом к свидетелям, тем или иным образом взаимодействовавшим с указанным фондом.

Были созданы телефон горячей линии и почтовый ящик с адресом temoignagegalatee-ocrteh@interieur.gouv.fr. Идет работа над анализом снимков, внесенных в базу данных Европола. Для продолжения следствия чрезвычайно важно получить свидетельства жертв, в настоящее время достигших совершеннолетия. В 1990 и 1992 годах в полицию уже обращались родители двух девочек, но дело было закрыто за недостатком улик. Свидетельские показания одной из жертв, фигурирующей под псевдонимом 0.2, позволили установить, что вербовка велась самими пострадавшими, преимущественно в коллежах восточных пригородов Парижа. По-видимому, нежелание жертв, происходивших в основном из малоимущих или неблагополучных семей, давать показания вызвано страхом обвинения в соучастии.

Одновременно с началом следствия в фейсбуке появился еще один призыв к свидетелям на странице продюсерской компании Elvenid, планирующей съемки документального фильма на эту тему.

Клео сидела в постели, размышляя о прошедшей ночи, словно ощупывала себя после падения. После прочитанной накануне статьи в ее сны не прокралось ничего, ни одна фигура из прошлого, ни одна деталь; ей не снились ни коллеж Жана Масе, ни станция скоростного метро, ни площадь мэрии с катком, который по весне превращался в болото, ни затхлый запах травы, прилипшей к серым камням.

Ночь, медленная и пустая, ничуть не пострадала от 1984 года. На столе в гостиной стоял компьютер, и его плоский экран ждал, издевательски готовый в любую секунду выполнить любой поисковый запрос.

Неблагополучные семьи. Неполные семьи. Малоимущие.

Социология не сулила ей ни одного оправдания. Ни с какой точки зрения.

Она распахнула балконную дверь, нарушив жарко натопленную тишину квартиры. В сквере напротив родители снаряжали детей – шлемы, налокотники, наколенники, – словно в преддверии неминуемой катастрофы. Подросткам они дают телефоны, позволяющие определять их местонахождение, крадут пароли от их аккаунтов в соцсетях и гордятся собственной бдительностью. Клео подумала о том, что всегда остается мертвый угол, куда проникает незатейливая музыка Кэти, не слышная родителям. Она думала о незамеченных мелочах и ароматах, предвестниках неизбежной трагедии.

Где-то, в каком-то вечном архиве, до сих пор хранится фотография тринадцатилетней Клео, претендентки на стипендию «Галатеи».