– Что? – спросила Сабина.

– Мне жаль говорить вам об этом, мэм, но ваша дочь занималась перемещением посредством этого незаконного способа.

– Кто сказал, что он незаконный? – огрызнулась Руби. – Неодобряемый, конечно, но незаконный… вряд ли.

Сабина бросила на нее короткий взгляд.

– Не испытывай судьбу, ласточка! Ты уже и так по ушки и по усики в неприятностях. Ради всего святого, на завтра у тебя назначена фотосессия, а я не могу отменить сеанс у Ады Борленд – никто не отменяет сеансы у Ады Борленд, эта женщина подлинный гений!

– Прошу прощения, мэм… – прервал ее офицер Надаль, не понимающий, что происходит.

– Может быть, я смогу помочь вам, офицеры? – вмешался Хитч, возникший словно бы ниоткуда. – Миссис Редфорт, почему бы вам не отвести Руби в ее комнату, ей нужно прилечь. Потом скажите миссис Дигби, чтобы сделала для девочки суп, а я пока обсужу ситуацию с офицерами.

Руби не видела и не слышала, что произошло дальше, но десять минут спустя Хитч уже хлопотал на кухне, заваривая травяной чай для ее матери, одновременно разговаривая по телефону с известной массажисткой и слушая Сабину, которая говорила:

– Что пытается сделать этот ребенок – убить себя? Неужели я оказалась такой плохой матерью? Неужели мы чего-то ей недодали? Быть может, это крик о помощи? И пусть мне кто-нибудь скажет… что нам предпринять насчет ее фотопортрета? Вы видели этот кровоподтек? А ее губу? Боже, этот ребенок мог бы быть самым уродливым из Семейки Аддамс!

Клэнси слышал, как их шаги и взрывы смеха затихают вдали. Шайка свернула за угол. Он поднял руку и ощутил теплую липкую кровь, сочащуюся из пореза над бровью. Он пытался встать, ребра его болели от нанесенных ударов. Рука не действовала. Волосы на ощупь были странными и так же странно пахли – несомненно, из-за аэрозольной краски. И как ему объяснить это матери? Вряд ли она поймет. Почему его волосы ярко-желтого цвета, а если он скажет ей правду, она, несомненно, позвонит в полицию, в школу и матери Бейли Роуча, а Клэнси очень этого не хотел.

Он нашел свой велосипед; переднее крыло было искорежено, а красивый синий цвет, точь-в-точь такой же, как у «Урагана», был испорчен широким мазком все той же желтой аэрозольной краски.

Клэнси поднял велосипед и медленно покатил его к дому. Ему нужно было отчистить краску до того, как она окончательно засохнет.

Руби не должна это увидеть.

Глава 37. Магия кино

На следующее утро Руби проснулась с больной головой.

Она осмотрела свое лицо в зеркале в ванной. «Руби, ты выглядишь ужасно», – сказала она себе. Потом оделась, спустилась на кухню, залила молоком порцию хлопьев и села за стол.

Когда вошел Хитч, она подняла взгляд, но продолжала есть «Cheerios».

Хитч не произнес ни слова.

– Послушай, насчет зацепа… – пробормотала наконец Руби.

– Меня это не интересует, – оборвал ее Хитч. – Если ты таким образом пытаешься убиться – твое право.

Руби снова принялась за завтрак.

– Но я кое о чем хотел бы спросить тебя, и я совершенно уверен, что ответ мне не понравится.

Руби на секунду оторвалась от миски.

– До того как я снял тебя с того карниза с флагштоком, где ты была?

– Поблизости, – ответила Руби.

– «Поблизости» – это около «Уоррингтона»?

– Если «Уоррингтон» поблизости оттуда, то, полагаю, да.

– Забавно, – произнес Хитч, не сводя с нее взгляда. – Полицейские следователи нашли в квартире Томпсонов следы ног – свежие следы, с тальком, третьего размера.

Руби зачерпнула еще одну ложку хлопьев с молоком.

– Должно быть, их оставил охранник здания.

– Конечно, можно предположить и такое, но вот что я думаю: что это за охранник с третьим размером ноги?

– Очень низкий, – ответила Руби.

– А какой охранник станет использовать тальк для лазания по стенам?

– Тот, который любит приключения?

– Полагаю, мы оба знаем, что таких один на миллион, а если это был не след охранника, то чей тогда? И какого черта этот человек делал в квартире Томпсонов поздним вечером? А потом я начал размышлять, – Хитч постучал себя согнутым пальцем по голове, – у Руби третий размер ноги, Руби была поблизости, Руби достаточно бесшабашна, чтобы влезть по стене на тридцать седьмой этаж и вломиться в чье-то жилье, хотя ей строго запрещено заниматься работой в полевых условиях.

Руби подняла взгляд от миски. На лице ее было написано: «Ну ладно, ты меня подловил».

– Чего я не понял, и буду очень благодарен, если ты меня просветишь, так это вопрос – зачем?

Руби отложила ложку.

– Я влезла туда, потому что мне нужно было кое-что найти: карточку. Блэкер и Фрогорн не были уверены, что Томпсонов ограбили, по крайней мере, что это сделал наш вор-форточник, но полиция утверждала, что это было точно такое же ограбление. Много ли есть воров, которые могут вскарабкаться по стене высотки и залезть в такое узкое окно?

– Ты, например, – напомнил Хитч.

– Верно, но ты же понимаешь, о чем я говорю, и знаешь, что должна быть некая связь.

– В этом я с тобой согласен. У меня проблема только с тем, что касается твоего образа действий. – Он помолчал. – Итак, ты нашла то, что искала?