Заяц, наполнив вином кувшин, сказал, что лучше сам пойдет и посмотрит на весь этот фрейдизм…

Бедный «творец» перепугался вконец, и умолял его ничего не разрушать, не вмешиваться в жизнь обитателей субъективного города, и принять какой-нибудь человеческий облик, или облик обычного для города животного. Хотя бы, черного кота, как у Булгакова…

Перед самой стеной из осеннего тумана они снова поспорили. Заяц хотел войти в Казань как Иван Грозный, а Иван Скорпионов кричал, что и одной улицы Проломной достаточно. В общем, вошли тихо, но сразу на улицу Проломную, где и столкнулись с – милицией…

– Бежим! – закричал Скорпионов.

– Еще чего не хватало! Сейчас я их трансформирую.

Кстати, Заяц принял облик почтенного старца, с длиной седой бородой и в чалме… Старик Хотабыч! Только уши очень длинные…

– Ладно, трансформируй, только не в козлов, а то бодаться будут! – заорал Иван.

– Трах-тибидох! – и стайка хорьков, но с маленькими дубинками и в погонах, злобно набросилась на наших путешественников. Пришлось спасаться в ближайшем баре под вывеской – «ЧАК-ЧАК».

Высокая стройная девица предложила им к чак-чаку любые напитки, но только не в кувшинах, а в бутылках, бокалах и рюмках, что совершенно не устроило Зайца.

– Да ты на саму девицу посмотри! – ткнул его в бок Скорпионов.

И Лунный Заяц, прищурив мудрые глаза Старика Хотабыча, посмотрел…

Шортики на девице лопнули по швам, и все из них вывалилось, и все оно продолжало вываливаться, пучиться и круглиться, пока на заду классических размеров и очертаний ни проступила размашистая подпись – П.П. Рубенс.

– Верни зад взад! – вскричал Скорпионов…

Вот так они и начались, приключения эти, в субъективном городе-скорпионе на Луне, на обратной ее стороне… – что Казань называется, и – больно кусается…

Но ведь наша цель – философская сентенция, вывод, мораль, – не сами приключения, а их идеальный результат.

Когда в нашем сознании нечто приключается, – субъективные приключения, – то все меняется, и сам человек может даже очень измениться…

Бывают социальные революции, – наша «Октябрьская», и прочие страшнейшие «приключения». Но для человека нет более страшной революции, чем смена власти и строя в его собственном сознании. Думаю, что каждый, кто пережил «белую горячку», с этим согласится, но речь о вещах посерьезней этих. Ведь «белая горячка» чаще заканчивается ничем – никакого радикального изменения структур сознания не наблюдается, – повяжут бедолагу, накачают-откачают и выпустят, а он и дальше все такой же.

Как-то приходим мы утром в лесничество, все двери нараспашку, в печи огонь, собаки лают, а сторожа Клячкина нет нигде. И окно выбито. Целую неделю его никто найти не мог, а потом позвонили из «Кащенко».

Оказывается, в то утро, чуть стало светать, к нему черт пришел, огромный, страшный и злой. Он в окно, черт за ним, и трое суток по лесам его гонял.

В конце концов, Клячкин выскочил из леса к посту ГАИ, конечно, весь пост разгромил, пока они поняли, в чем дело…

И ничего, кроме черта! – примитивно и скучно…

Но я знавал людей, которые выстояли, пережили «беленькую» без помощи врачей, это было не скучно, и они действительно изменились (в лучшую сторону!)

А теперь обратимся к изменениям сознания, и к «приключениям» во время переоценки и переосмысления всего сущего, как к результату напряженных раздумий о смысле жизни…

У кого есть собственное выстраданное мировоззрение? Кто отважился иметь собственное не обусловленное внушениями и авторитетами суждение?

Только один Скорпионов, да и тот на Луне…

Все всем известно, ясно и понятно: «Вот это – стол, на нем сидят, вот это – стул, его едят…» Один только Данет Яснетов в сомнениях вечных, как относительно стола, так и относительно стула…

Ужасные бывают приключения, когда убеждаешься, что переосмыслению подлежит весь мир, который был дан тебе насильно, навязан с детства учителями шибко умными, которые уже ни в чем не сомневались, – что как и что почем.

«Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем…»

Когда верхи сознания уже не могут, а низы не хотят жить ради ложных ценностей, рабски верить во всякий вздор, шагать в след слепых поводырей с громкими именами, – то…

Ведь у тебя должна быть своя неповторимая уникальная дорога, т. к. ты сам уникален и неповторим, иначе не было бы смысла в твоем существовании.

Лесоруб