Читаем Осада Ленинграда полностью

Вторым печальным обстоятельством явились начавшиеся холода и позже страшные морозы, достигавшие 40° по Цельсию[31]. В очередях приходилось не просто стоять, а непрерывно прыгать, чтобы как-то отогревать свое ослабевшее тело. У большинства людей совсем отсутствовало топливо; нужно было изыскивать его и заниматься постоянной пилкой всего «возможного и невозможного». Это поглощало также много сил. Как только пришли холода, начали замерзать водопроводные трубы. Люди долго боролись, отогревали, отопляли. Спасти водопровод все же не удалось, и все жители города начали ходить за водой вблизи находящиеся и действующие колонки. Меня долго спасала щель, пробитая артиллерийским снарядом на улице в 8–10 минутах ходьбы от нашего дома. Там всегда держалась вода, которую брало население прилегающих кварталов. Ряд людей был в худшем положении, не имея ни действующих поблизости кранов, ни уличных щелей, получающих воду из лопнувшей трубы. Им приходилось ходить далеко, иногда к реке. Проблема уборных была разрешена проще – все выливалось в заднюю часть двора на снег. Большой физической нагрузкой явились сами холода. Лично я в начале декабря промерз как-то со спины. Это чувство сопровождало меня несколько месяцев и прошло только весной, но уже под Сталинградом, где встретило тепло.

Общим условиям жизни, в которых умирало ленинградское население, соответствовал и внешний вид города. Отдав все силы и внимание строительству больших индустриальных предприятий, советское правительство запустило коммунальное (городское) хозяйство. Дома ремонтировались мало и плохо. Самая простая вещь, какой являются оконные стекла, представляла всегда большую проблему. Года за 4 до войны в Ленинград приехала группа французов. Как-то не оказалось переводчика, и сопровождать группу попросили одну мою знакомую преподавательницу французского языка. Прежде всего они посетили балет «Лебединое озеро» в бывшем Мариинском театре, который привел их в восторг. На следующий день они заявили о желании посмотреть сам город. Здесь было просто нескрываемое раздражение: почему так плохо выглядят дома – некрашеные, в некоторых местах обваливаются карнизы и прочее. «Между тем, – как заявил один, – видно, что здесь раньше жили хорошо». В первый же месяц осады вид ленинградских домов стал еще более печален. От артиллерийского обстрела пострадала большая часть окон. Стекол не было. Доски и фанеру также было трудно достать. Зияющие окна приходилось заделывать подушками и всем, чем только возможно. О каком-либо более основательном ремонте или чинке речь вообще не шла. Город стоял, как израненный.

Еще хуже, много хуже был внутренний вид и состояние ленинградских домов с их обычными для всех городов страны коммунальными квартирами. Отличительной чертой последних является страшная, просто удручающая бедность и запущенность. Говоря об Иване Федоровиче Головкине, вернувшемся из армии и «словчившем» найти помещение, Зощенко писал: «Комната миленькая. Два окна. Пол, конечно, потолок. Это все есть. Ничего против этого не скажешь. Очень любовно устроился там Головкин. На шпалеры разорился – оклеил. Гвозди куда надо приколотил, чтобы уютнее выглядело. И живет, как падишах». В Ленинграде было немало людей прежней интеллигенции, старых квалифицированных рабочих, которые сохранили кое-какую обстановку, вещи. Большинство же начинало свою жизнь именно так. В комнате, кроме головкинских шпалер и гвоздей, находилась обычно плохая железная кровать, стол и 3–4 старых стула. Обязательной принадлежностью была также знаменитая «радиосковородка». Что касается гвоздей, то очень часто они оставались именно гвоздями. После долгого времени на них могли появиться одиночные вещи. Мало менял положение и приход в такую комнату хозяйки, жены. Лучше, конечно, жили всевозможные специалисты, квалифицированные рабочие, некоторые другие группы населения. В их комнатах и квартирах появлялись плохенькие платяные шкафы, плохенькие оттоманки и другие вещи. Все это было, однако, отвратительного качества и вскоре же начинало выглядеть крайне убого. Этот слой населения имел и больше носильных вещей. Главной чертой в жизни населения оставалась все же бедность. Достаточно сказать, что, например, затемнение окон после начала войны явилось исключительно тяжелой задачей. В магазинах одно время появилось небольшое число занавесей, но они были, несмотря на высокую цену, быстро раскуплены. У населения же лишних одеял, половиков, того же картона также не оказывалось.