Прицел вообще винтовочный поставить — бить придется только прямой наводкой.

И щит обязательно, чтобы царская 8-миллиметровая винтовочная пуля не пробивала в упор — из гомогенной катаной брони миллиметров пять-шесть толщиной.

Очень компактную пушечку надо сделать, чтобы можно было и по траншее ее таскать, и в любое пулеметное гнездо воткнуть.

Назвать же ее просто и неприхотливо — «37-миллиметровая пехотная пушка», потому как обучать из нее стрелять надо будет простых пехотинцев. И подчинить такое орудие командиру пехотной роты, на край комбату. А то пока тут вся арта минимум дивизионного уровня. Пока до нее докричишься с переднего края, пулемет вражеский уже позицию сменил…

Так идея нарисовалась. Дело осталось только за Гочем — все окончательно сконструировать…

— Что это тут у вас? — раздалось над ухом.

Хотел было дать со всей дури по шаловливой ручонке, но, узрев генеральский обшлаг, остановился на ходу и мягко, но настойчиво выдернул салфетку, надорвав ее, из рук генерал-майора, того что из разведки.

— У вас допуск есть? — спросил я, не вставая со стула и спешно собирая разбросанные по столу салфетки.

— Есть. У меня все есть, — ответил генерал, садясь напротив меня и наливая себе уже слегка поостывшего кипятка из самовара. — Я все же из разведки, штаб-фельдфебель. И не последний там чин.

О как! Меня уже на место ставят.

— Не обязательно, — нагло ответил я. — К примеру, все встреченные мною офицеры контрразведки нужными допусками не обладали.

— А вы, оказывается, и есть тот самый Кобчик, которому каждый день воздает хвалу моя жена. — Генерал показал чайной ложечкой на надпись в основании самовара «Кобчик-патент».

— Да, это я, экселенц, — не стал я запираться. — Это мое изобретение.

— Сегодня же обязательно похвастаюсь жене, что свел знакомство с вами, — генерал протянул через стол мне свою ладонь, и я ее пожал. — Саем Молас, генерал-майор. Как вы уже знаете, я новый второй квартирмейстер штаба ольмюцкой армии. До того воевал на северном фасе Западного фронта. Также в разведке. А до войны преподавал в Академии генерального штаба. Доктор философии. Профессор. Буду рад вам помочь, чем смогу.

— Хорошо, ловлю вас на слове, экселенц. Мне край как нужна воздушная съемка всей трассы прорыва бронепоезда. Для планирования операции.

— Боюсь, что тут не все от меня зависит, — возразил генерал. — Фотопластинки часто невнятные получаются, хотя и создан специальный фотографический аппарат, и даже поставлен на дирижабль. Найдена оптимальная скорость движения, высота и прочие тонкости, но…

— Фотографический художник Данко Шибз как-то говорил мне о кинематографической камере с целлулоидной пленкой, — рассказал я ему то, что сам от Шибза слышал. — Движение картинки возникает оттого, что протягивается восемнадцать кадров в секунду, и нам кажется, что изображение движется. Может, стоит заснять нужный маршрут на такой киноаппарат и потом выбирать отдельные удачные кадры уже с пленки? Всяко их там больше будет, чем можно пластинок заснять за то же время.

— Хорошо, я свяжусь с ним, — пообещал генерал. — Он же конструктор большого фотоаппарата для воздушной съемки. Так что мы знакомы с ним еще по зимней презентации этого чуда в генштабе.

Он допил свой чай и поставил стакан на стол.

— Надеюсь, мы еще увидимся, — сказал генерал, вставая. Вроде вполне доброжелательно.

Я встал одновременно с ним. И не удержался от промоушена продукции своего завода:

— Я также надеюсь, что вы для своих разведчиков закупите автоматические пистолеты системы Гоча. А то солдатики у вас с длинными винтовками змеями по полю боя ползают. А ведь давно известно, что если разведка начала стрелять, то она задание провалила. Еще могу предложить кинжал, который, соединенный с ножнами, является ножницами для резки колючей проволоки. От него военное ведомство отказалось, когда я предлагал его вместо массового винтовочного штыка для пехоты. Но каждому полевому разведчику, я думаю, такой будет не лишний.

— Где я могу увидеть такие чудеса? — улыбнулся генерал.

— У нас на заводе «Гочкиз».

— А вы к нему какое имеете отношение? — Молас удивленно поднял правую бровь.

— Я совладелец завода и председатель совета учредителей.

— Вы меня все больше и больше удивляете, Кобчик. Зачем тогда вам лезть к демону на рога на бронепоезде? Орден за храбрость вы и так имеете.

14

— Кто искал Савву Кобчика с горы Бадон? Я перед вами, — заявил я на рецком наречии, заходя в кордегардию в полуподвальном этаже дворца.

Дюжина рослых горных стрелков встала при появлении старшего по званию и склонила коротко стриженные блондинистые головы одновременным четким коротким кивком.

Унтер-офицер сказал за всех:

— Рады видеть вашу милость в полном здравии. У меня для вас письмо от его светлости рецкого маркграфа.

И он вынул из планшетки пакет и протянул мне.

Я сломал печати и стал читать: