Читаем Оружейный барон полностью

Вложил письмо обратно в конверт. Прочитал приказ о снайперах. И все бумаги засунул уже в свой планшет. Подумал немного и сказал, оглядев по очереди этих суровых чудо-богатырей:

— Друзья, пока вы не приступили к службе, вы мои гости. По старому горскому обычаю.

И погнал дежурного гвардейца поймать нам на проспекте пару наемных колясок.

Пока тот бегал, позвонил на завод и попросил предупредить жену, что сегодня у меня дюжина гостей. Реции.

Стрелки были опытными путешественниками, и все их вещи поместились у каждого в один ранец. Плюс винтовка. Так что проблем с багажом не было.

В мою карету я посадил только унтер-офицера, перетереть с ним кое-какие вопросы без подчиненных. Остальные за нами неторопливо катили на извозчиках.

На вокзале еще наняли ломовика с дрогами, на которые попытались погрузить все ящики, но его бедный стирх не потянул, и огорченный биндюжник пошел звать на помощь товарищей, досадуя на то, что придется делиться заработком.

Когда наконец вся компания на пяти экипажах ввалилась на мое подворье, умница Элика встречала стрелков на нижней ступеньке крыльца в национальном платье горянки, держа в руках поднос с дюжиной стаканов чистой колодезной воды.

Горцы оценили уважительное с ними обхождение на чужой стороне. Это было видно по их довольным лицам. Каждый брал с подноса стакан, неторопливо выпивал холодную, цепляющую зубы воду и опрокидывал последние капли под ноги хозяйке с пожеланиями плодоносящего чрева. Теперь они гости на этой земле.

А потом был обильный пир. Я даже удивился, как много здесь успели наготовить за то время, пока мы мотались по городу. Правда, пировали с умеренными возлияниями, но неумеренными тостами. Все же завтра служба.

А после пира большой перекур в садовой беседке, где наконец-то, по горскому этикету, стрелки смогли задать самый для них животрепещущий вопрос.

— Командир, где мы будем воевать? — Я уже научил их, как ко мне обращаться в неофициальной обстановке, а то ляпнут где ни попадя по привычке «вождь». Оно мне надо, гусей дразнить? Они и так на меня со всех сторон шипят.

— В поле, в лесу, иногда в городах, но чаще всего в болоте, — ответил я им честно. — Гор тут нет. Так… холмики. И воевать придется совсем по-другому.

— Кто нам покажет, как надо?

— Я и покажу.

И удовлетворенно улыбнулся. Все же шесть снайперских пар — это сила. Это здорово. Особенно когда вовремя. Спасибо маркграфу.

А еще стрелки меня откровенно рассмешили, похваставшись как рецкой новинкой — «швейцарскими ножиками о двенадцати лезвиях» работы дяди Оле с горы Бадон.

Болинтера мне удалось призвать мимо медкомиссии, использовав административный ресурс кронпринца. И даже провести инженера как добровольца. И сразу дать чин ефрейтора инженерных войск. Точнее, чин инженер-ефрейтора.

Мотор у него также купили еще до призыва за счет казны по твердым государственным расценкам военного ведомства. Так что мне пришлось добавить свои три с половиной золотых, но это мелочь по сравнению с мировой революцией.

Как только обмундировали инженер-ефрейтора Болинтера, так я сразу отдал его в подчинение к мичману строить 50-тонный пятиосный мотоброневагон. Трехбашенный рельсовый крейсер длиной 19 метров. Высота в верхней точке четыре метра.

Расположение башен осевое линейно-возвышенное, каковое сейчас тут даже на военных кораблях еще не делают. Передняя самая нижняя башня пулеметная с 11-миллиметровым велогатлингом. Сектор обстрела 220 градусов. Выше через рубку управления стоят две просторные граненые башни с длинными трехдюймовыми пушками почти кругового обстрела.

В хвосте вагона двигатель Болинтера с приводом на предпоследнюю ось.

По каждому борту еще по паре 6,5-миллиметровых пулеметов «Гочкиз».

Борта из 20-миллиметровой морской брони (толще оси не выдерживали), наклонные в 10–20 градусов от нормали. Внизу и вверху углы наклонов круче. Оконцовки вагона граненые, рассчитанные на рикошет. Крыша — 10 миллиметров.

Экипаж двадцать четыре человека. Все рецкие горцы, кроме старшего механика Болинтера. Тот огемец.