Читаем Оружейный барон полностью

— И именно поэтому, экселенц, меня отправляют на убой по планам генштабистов, которые наш фронт только на карте видели. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги…

— Нет больше этого плана, Савва. Король его похерил. Но нет и имперского армейского корпуса, потому как он придавался только к данному плану, и никак иначе. Своих же сил у нас для такой операции не хватает.

— Пусть король попросит маркграфа дать на время рецких горных стрелков. На юге, как я понимаю, война закончилась.

— Да, — согласился со мной Онкен. — Кончилась. Винетия подписала сепаратный мир и отдала нам Риест в качестве контрибуции и еще там острова по мелочи. Я передам королю твою идею — он спишется с маркграфом. Может, что и выйдет.

— Можно еще обменять парочку шпальных бронепоездов на пехоту или кавалерию у отогузского короля, — предложил я. — Опыт в депо уже есть, и строить такой эрзац недолго. Пусть до часа «икс» враг считает, что мы бронепоезда перебросили на юг. Нам крайне необходим эффект внезапности. Для этого не только враг — свои не должны знать наши замыслы и конкретные даты.

Онкен встал.

— Спасибо за чай, Савва.

— Не на чем, экселенц, — пожал я плечами, вставая со стула. — Это ваш чай.

В дверях генерал-адъютант короля обернулся.

— Совсем забыл… Тебя в кордегардии дожидается дюжина горных стрелков с какими-то особыми винтовками. И еще два каких-то больших ящика на вокзале под охраной. Подарок от маркграфа персонально тебе, сказали.

Онкен ушел, а я все стоял и задумчиво бормотал под нос пришедшие на ум вирши, вспоминая позабытую мелодию и на ходу переделывая слова:

Потом сел и налил себе еще чаю. Где еще такого хорошего попьешь? Бодрящего.

Заодно нарисовал на бумажной салфетке спираль Бруно, как ее помнил. Солдатикам на отсечных позициях быстровозводимые преграды ох как понадобятся в наступлении. Как там Вахрумка учил? Занимать только высоты, оставляя насквозь простреливаемые низины врагу. Очаговая оборона. Ротные опорные пункты. Только вот пулеметами стоит насытить их по максимуму. Хоть старьем с черным порохом, лишь бы очередями строчило.

Вторая салфетка ушла на схему такого опорного пункта.

Третья извелась на массивный разборный станок-треногу для гатлинга. Все равно он легче и удобнее будет пушечного лафета времен войны янки с дикси, на которые его сейчас ставят.

Четвертая салфетка была использована на неожиданную идею — совместить наш «Гочкиз» с калашниковским «Печенегом», который поступил к нам в роту, когда я на дембель собирался. Хрен, конечно, удастся нам с Гочем повторить технологии XXI века, но инструктор по освоению нового оружия как-то заметил, что такая система эжекторного воздушного охлаждения есть только у двух пулеметов в мире — английского «Льюиса» и русского «Печенега». Вот с системой «Льюиса» поиграть можно, в том числе и его дисковым магазином, который всяко удобнее нашей жесткой кассеты. Кстати, и пружины он не требует. Если звезды сложатся как надо, то я получу ручной пулемет весом не более 15 килограммов.

А это уже будет прорыв.

Тогда можно будет в полный рост ставить вопрос о тактике просачивания штурмовых групп с захватом ими траншей и командных пунктов противника. А за ними пускать уже линейную пехоту для развития успеха.

А для этого… Одного ручного пулемета мало.

Требуется еще маленькая короткоствольная траншейная пушечка. А то издал король приказ, что «всякий артиллерийский начальник обязан принять все возможные меры к немедленному уничтожению или приведению к молчанию каждого замеченного на участке его ответственности вражеского пулемета». Написать легко, а вот попробуй из трехдюймовой дивизионки да с закрытой позиции заставить пулемет в ДЗОТе замолчать. Когда в зарядном ящике почти одна шрапнель, а пороховая граната перекрытие в два наката бревен не берет.

Калибра в 37 миллиметров для такой пушчонки будет достаточно, на станке типа русского «Максима», да даже на колесах от гатлинга, чтобы с полукилометра забросить прямой наводкой полукилограммовый снаряд с начинкой в восемьдесят граммов черного пороха точно в пулеметную амбразуру ДЗОТа. Дальше километра из нее не стрелять, но требуется, чтобы на этом километре пушка была точной, как винтовка.

Тут на первых порах пойдет штатный стволик для пристрелки мощных береговых орудий флота, что в городе на механическом заводе делают. Это чтобы дорогущие снаряды в двенадцать дюймов зазря не тратить. Потом можно будет такие стволы специально наклепать длиннее или короче, как себя покажут. Затвор проще некуда — ручной поршневой в два положения. Никакой автоматики. Все просто и примитивно до безобразия. Очень дуракоустойчиво…

Лафет вообще деревянный, только местами железом окованный, чтобы в каждой мастерской, в каждой кузне можно было такой сваять — сколько той пушчонке в траншее жить? Чтобы легко разбиралась и переносилась тремя солдатами расчета — из тех, что здоровьем побогаче.