— Ничего я никому не отдам. Ни душу, ни тебя, ни Грегордиана! Все мое, себе и оставляю! И нет, ничего у меня не треснет! — Когда никакого звука не последовало, я обернулась, чтобы столкнуться лицом к лицу с мрачным Грегордианом. Тут же вся легкая атмосфера рассеялась, и я вызывающе вздернула подбородок, ожидая очередной волны злости или прессинга с его стороны. Но вместо этого деспот, грустно усмехнувшись, властно притянул меня к себе, прижимаясь ко лбу губами и так держал почти вечность, до тех пор, пока я просто не устала гневно сопеть и стоять упрямо одеревеневшей и натянутой до предела и не уступила, расслабляясь в его руках.

Поддавшись порыву и все же бесконечно в нем нуждаясь, я прижалась щекой к его обнаженной груди. Только после этого он разжал руки, отпуская, больше не удерживая меня, но при этом и лишая тепла близости.

— Всего лишь время и терпение, — сказал он, тут же разбивая в пыль краткий момент почти наступившего между нами умиротворения.

Я в раздражении вдохнула, желая высказать все, что думаю о его проклятых воспитательных методах, но Грегордиан не дал произнести и слова.

— Я покидаю Таххейн Глифф по срочному делу, — сообщил он и просто ушел раньше, чем я успела сказать или спросить хоть что-то.

Ну и ладно, деспот. Ты по своим делам, а у меня и мои имеются! Как бы только узнать, где покои этой самой твоей драгоценной невесты? Уж очень мне с ней поговорить хочется! Если такое, конечно, возможно.

Глава 24