Читаем Оригинал полностью

— Ладно, упрямая ты женщина, если я скажу тебе что тоже положу все силы и сделаю все что угодно, чтобы ты не только жила и осталась сама собой, целехонька как раньше, но для этого ты должна наконец оставить любые мысли о том, чтобы покинуть Грегордиана?

— То я тебе, во-первых, напомню наш давний разговор, в котором ты сам предупреждал меня никогда не верить асраи и тебе в первую очередь.

— Так и есть. Но однако же, — кивнул Алево и уставился, ожидая продолжения.

— Во-вторых, не ты тот, за кем в этом вопросе решающее слово. Так что с моей стороны глупо торговаться с тобой на эту тему, даже если бы я и хотела. А я не хочу.

— И почему же? — с неподдельным любопытством спросил он.

— Не думаю, что ты поймешь, — отмахнулась я и была в этом почти уверена.

— Ой, я тебя умоляю, женщина! — возвел очи к потолку мужчина, — Что такого ты можешь мне сказать, в чем я не разобрался бы?

— В чувствах, например, асраи. В понятие остаться с кем-то мы с тобой вкладывает очевидно разный смысл. Для меня это не просто делить постель, жить под защитой в роскоши и иметь возможность попросить все что угодно. Остаться с Грегордианом для меня означает полностью раствориться в нем, разделить жизнь без остатка, полюбить его уже без оглядки на потом и на возможные последствия. Это означает преданность окончательную и бесповоротную, а это никак не может быть предметом торговли. Ни с тобой и ни с кем другим.

Алево с минуту смотрел на меня, потирая подбородок и задумчиво хмурясь.

— А что, если я повышу ставки в этой торговле и скажу, что роль Илвы мне больше не кажется неоспоримой и возможны варианты? — выдал он и пришло мое время закатывать глаза в бессильном раздражении.

— Все, не о чем говорить, асраи! Уходи к чертям! Мы не поймем друг друга и сто лет спустя!

Алево ушел, но буквально несколько минут спустя явился Лугус в сопровождении еще нескольких нагруженных, как мулы, всяким барахлом брауни. Он прямо-таки впился в меня клещом, озадачив выбором из сотни отрезов великолепных тканей, изучением и подбором отделки, уточнением желаемых фасонов. Сколько я ни пыталась от него отмахнуться, ничего не выходило. Лугус упрямо и терпеливо, но от этого не менее раздражающе донимал меня снова и снова, вовлекая в совершенно никчемное сейчас, на мой взгляд, обсуждение. И я просто не посмела откровенно сорваться, наорать и вытолкать его, потому что прекрасно понимала, что он так старается не дать мне ни единой минуты наедине с собой, точно с подачи хитросделанного асраи или даже самого архонта. Так что в этой ситуации Лугус человек, пардон, брауни подневольный, и вызверяться на него несправедливо. К тому же нужно отдать должное его опыту долгого взаимодействия с дамами всевозможных рас, потому как я и сама толком не заметила, как втянулась в это перебирание тканей, разноцветных, холодящих пальцы драгоценных камней и поглаживание ладонями гладких россыпей множества оттенков жемчуга. Наверное, есть что-то завораживающее для женщин всех миров и в любом состоянии души в любовании и прикосновении к ослепительно сверкающим граням порожденных землей минералов и матовому шелку морских даров. Это как некая форма релаксации, срабатывающая хоть и временно, но безотказно. И мне вроде бы и злиться, гнобя себя осознанием, что все эти камешки и жемчужинки будут существовать тогда, когда меня уже, возможно, не будет, но, с другой стороны, они как знак неуязвимой долговечности переживут и любого из фейри.