Читаем Оригинал полностью

— Приходится повторяться, но все же. Какой смысл так гадить жене? Просто чтобы задеть, а вовлеченные и пострадавшие побоку?

Эбха соскочила ко мне, и кровать неожиданно жалобно заскрипела, будто приняв на себя огромный вес. При этом матрас нисколько не прогнулся.

— Это был наш общий план, Эдна, — ответила она и глянула прямо в лицо с вызовом. — Мы так хотели быть вместе… любой ценой.

Ага, любая цена, она такая любая, когда платить не тебе. Не то что бы мне самой теперь ежедневно не приходилось идти на компромиссы или необходимость поступаться чем-то вообще была таким уж новым опытом даже для мира Младших. Но одно дело, когда ты платишь своими нервами, смирением и чувством собственного достоинства для достижения какого-то результата или вообще выживания и совершенно иначе, когда разменной монетой в чужой суете становятся жизни. Тысячи и тысячи жизней.

Но, возвращаясь к божественным баранам: абсолютно очевидно план Эбхи и Бели потерпел крах, как я понимаю. Дану угробила всех туатов, хотя по мне совсем не с них надо было начинать воздаяние за грехи. Для остальных фейри их сделали мерзавцами и источником всех проблем. Бели же, очевидно, наказания избежал и выводов не сделал. И есть у меня стойкое подозрение, что затеял новый раунд склоки со своей женушкой, и теперь на линии огня оказались все дини-ши и мой деспот в частности, а значит, как ни крути, и я.

— Если силы туатам Бели даровал в своих целях, это значит, что он может повторить попытку с любой другой расой? — впрямую спросила я.

Эбха стала раскачиваться, переминаясь с ноги на ногу, ее дыхание изменилось, и смотрела она на меня как-то жалобно, что ли.

— В это раз он пойдет дальше, Эдна, — натуральным образом заныла она. — Ему нужны теперь настоящие чудовища. Хотя бы одно. Не дай ему получить их, Эдна. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Наверное, мне должно быть ее жалко, как в прошлый раз, но почему-то нет. Задолбала меня эта местная манера мной все дырки затыкать, причем нагло и беспардонно используя в темную, не давая права на отказ или хоть какой-то выбор! Может, судя по судьбе туатов, да и общему настрою, поиметь кого-то в своих целях или манипулировать, дабы заставить ковыряться в дерьме, это правильно и даже почетно, да только для меня никогда не будет нормой. Приспосабливаться к окружающему миру это одно, как и временно задвигать принципы в дальний угол, но совершенно от них отказаться, приняв как должное… Все, что случилось в этом чокнутом мире, произошло за тысячи жизней до моего появления на свет, ответственности за это я не несу, в отличии от той же Эбхи. Да, как-то так вышло, что для меня важно, причем очень-очень, чтобы Грегордиан был в порядке. И фиг с ней, с моей гордостью, но это у деспота эксклюзивные права на помыкательство мной, и черта с два у кого-то еще! Но вот на всех местный говно-богов, даже на Эбху, несмотря на первоначальную симпатию, мне плевать, и делать для них хоть что-то не собираюсь.

— Боже, да что я-то могу сделать? — разозлившись, я вскочила и ткнула рукой в Эбху. — Ты здесь богиня, в конце концов! Причем та самая, непосредственно причастная! Неужели вы не можете разобраться в своем семейном дерьме, не вовлекая посторонних? Пойди к сестре, поговори по душам, наори, подеритесь, на хрен! Поделите этого гребаного Бели или выпнете его неверную задницу обе, но прекратите вмешивать в эти разборки тех, кто ни в чем не виноват! Это эгоизм и скотство!

— Нет-нет-нет-нет! — замотала головой Эбха. — Время разговоров прошло! Ты разве не понимаешь, Эдна? Бели уже знает, где я, но не приходит за мной. Я больше не прячусь, но он не останавливается.

— Выходит, не такая уж и цель всей его жизни воссоединение с тобой? — Жестоко ли с моей стороны говорить такое? Да не волнует!

— Больше нет. Он мужчина и воин и хочет победу и достижение желаемого на его условиях, но не милость или случайную удачу.

— Уж извини, но мужика, воюющего со своей женой, будь она хоть сто раз могущественная богиня, я кроме как мудаком и мерзавцем назвать не могу. Тоже мне воин!

Эбха резко вскинула голову и хоть и не стала со мной спорить, я ощутила тугую волну энергии, толкнувшую в грудь, а потом прошедшую сквозь меня, болезненно пересчитав все кости. Что ж, каким бы уродом ни был мужик, он остается уродом любимым, и прямых оскорблений мне не простят.