Читаем Оригинал полностью

Никого из спутников посланник не потрудился представить, а я не стала настаивать. Всю дорогу наверх и до самого замка я старалась игнорировать пристальный взгляд зеленоглазой, который буквально сверлил мой затылок. Когда мы с Хаконом и вереницей нас сопровождающих вошли в запутанные коридоры Тахейн Глиффа, Хоуг незаметно переместился вперед, и дальше я уже следовала за ним. Слава Богу, поддерживать светскую беседу не было необходимости, так как гость только и занимался тем, что жадно ощупывал взглядом все вокруг. Видно, нечто сродни ностальгии даже асраи не чуждо.

В какой-то момент Хоуг остановился у одной из дверей и, толкнув ее, шагнул в сторону. К тому времени остальная толпа рассеялась — очевидно, брауни позаботились о расселении всех гостей, и в коридоре остались только мои телохранители, зеленоглазая с одним их темнокожих слуг за ее спиной и посланник. Хакон снова сосредоточил свое внимание на мне, заулыбавшись так ослепительно и дразняще, что я даже на секунду зависла, что явно было истолковано им как преимущество. Вот только напрасно, потому как в этот момент я думала о том, что, наверное, умерла бы на месте от восторга, если бы мне когда-то так улыбнулся мой деспот. Особенно если бы он сделал это искренне, а не с определенной целью, как мужчина передо мной.

— Могу я рассчитывать на то, что ты, монна Эдна, покажешь мне все и внутри? — промурлыкал Хакон, и я безошибочно узнала тот самый завораживающий тембр и манеру говорить, что когда-то настолько поразили меня у Алево, когда он с легкостью превратил ту продавщицу в свою безвольную игрушку.

— К сожалению, нет, — черта с два я сожалела.

— Тогда как же ты узнаешь, насколько я доволен всем? Возможно, тогда посетишь меня позже? — настаивал посланник, абсолютно бесстыдно игнорируя всех остальных присутствующих. Хотя о каком стыде может идти речь здесь. В свой голос Хакон еще щедрее добавил обольщающих ноток, и должна признать, в этом он реально превосходил Алево, хотя может дело в его сходстве с Грегордианом, что постоянно сбивало меня с толку. Он мог быть копией архонта, только гораздо более утонченной, сглаженной, доведенной до идеала. Будто отретушированной. Но глядя на него я вдруг отчетливо поняла, что именно резкость каждой черты, о которую ранилось мое сердце, грубоватость линий тела, отчетливо вещающая о скрытой мощи, шрамы, как карта прежней боли, вместо гладкой кожи и делают Грегордиана неповторимым, совершенным только для меня. Только потому, что улыбки так редко сменяют его вечную угрюмость и настороженность, от них так заходится мое сердце. Его манера обольщения — это скорее прямая лобовая атака, а не филигранное обволакивание, укутывание в паутину, и только это открытое завоевание я внутренне принимаю несмотря на жесткость самого процесса.

— Монна Эдна? — напомнил о себе посланник.

— Посланник Хакон, я абсолютно бесполезна в решении любых бытовых проблем и далека от хозяйственных нужд, — максимально легкомысленно пожала я плечами. — Поэтому я очень надеюсь на твое терпение, и если что-то окажется неподходящим в твоих покоях, ты не впадешь в гнев, а просто сообщишь мне за трапезой, и я немедленно найду кого-то по-настоящему компетентного, кто решит все проблемы.

Хакон ухмыльнулся, ясно показывая, что насквозь видит все мои маневры и останавливаться не намерен.

— Что же, увидимся позже, монна Эдна, — снова обворожительно улыбаясь, сказал он, и без всякой заминки и смущения кивнул через мое плечо зеленоглазой, и она, покачивая бедрами, проскользнула внутрь, презрительно и высокомерно глянув на меня.

Я уже почти позволила себе отвернуться и облегченно выдохнуть, когда Хакон стремительно наклонился к самому моему уху, жарко выдохнув в мою кожу и заставив напрячься Сандалфа и Хоуга, которые, впрочем, теперь не сделали ни единого движения и выглядели несколько беспомощными. Очевидно, это не та территория, где у них были хоть какие-то полномочия.

— Моего брата здесь сейчас нет, — чувственно прошептал Хакон, нахально потершись носом о чувствительную кожу за ухом. — А мой визит будет, возможно, очень кратким, монна Эдна. Не упусти свой шанс.

Я шумно выдохнула, почти несясь по коридорам и растирая пальцами место, которого нахал коснулся, остро желая содрать идиотский тяжелый наряд и помыться.

— Даже не смей и думать! — прорычал сзади Сандалф.

— Вот только не учи меня, как верность Грегодиану блюсти, асраи! — огрызнулась я. — Как будто я в принципе на этого индюка самовлюбленного могла бы позариться!

— Почему нет?

— А почему да?

— Его статус и власть сейчас выше, чем у моего архонта. К тому же он больше асраи, так что однозначно лучше и изобретательней в постели, — перечислил неоспоримые, на его взгляд, достоинства Сандалф.

— О, ну раз так, то почему бы тебе самому не попытать счастья? — фыркнула я. Долбаные фейри!

На трапезу же Хакон явился уже в совершенно ином настроении. От прежней обольстительности и вежливости не осталось и следа. Видимо, был приведен в действие официальный режим, или за прошедший час что-то разительно поменялось.