Читаем Оптимистка. Дневники. полностью

Мы с Олесей сошлись ближе пару дней назад, когда она опоздала, а свободное место осталось только рядом со мной. По именам мы друг друга знали и раньше, но вот за скучной лекцией по философии разговорились. Интереса ради, я спросила про Ланселота, где они познакомились. В результате узнала, что знакомы они с самого детства, дом Лота - который оказался Романом на самом деле - находился рядом с домом Олеси. Она бегала за ним с самого малолетства, лазила по деревьям и увлеченно удила рыбу. Слушая оживленное повествование, я все пыталась увязать утонченный образ Олеси с девчонкой-сорванцом, ворующей вместе с другом большую оранжевую морковку из огорода зловредной бабки Маши. Признаться, получалось не очень.

Больше Олеся говорила про Ланселота, он фигурировал почти в каждом предложении. По мягкому выражению лица, когда она упоминала его имя, и по радостно блестевшим глазам я поняла, что девушка действительно влюблена. Даже не так, любит. Дружба, переросшая в любовь, оно и ясно, только вот взаимно ли это? Парни слегка тормозят по природе, так что Лот мог и не понять чувств старой подруги. Хотя зачем тогда встречаться?

- О чем задумалась?

- Да ни о чем, -улыбнулась. - Как провела вечер?

Олеся должна была посетить вчера вечеринку в честь дня рождения кого-то с курса Ланселота, парня пригласили, а он позвал с собой Лесю.

- Да нормально, -отмахнулась девушка, но уголки губ предательски поползли вниз. Заметив такое дело, она заулыбалась, но я и так поняла, что не все ладно в Датском королевстве.

Тут зазвенел звонок, и разговоры пришлось прервать.

Домой приползла, еле живая. Нога болела страшно, первым делом после прихода помазала ее «Малавитом» и закинула на стол. Всегда так сижу: левая нога на столе, сама под столом. Ну, образно говоря.

Прочла начало и конец «Точки невозвращения», заскучала. Потом, ненадолго оживившись, добавила в группу новую серию «Хвоста феи», посмотрела ее и снова впала в меланхолию. Что бы поделать? Читать не хочу, нечего, смотреть тоже, чем заняться? Вышла в аську. Нету никого. Ну, так нечестно! Домашкой, что ль, заняться? Тоже неохота… Ууу, скукота!…

Решила поспать, включила музыку и улеглась на кровать. Обняла подушку, прикрыла глаза и незаметно для себя уснула.

12 апреля

Каменная леди, ледяная сказка, вместо сердца - камень, вместо чувства - маска, и что? Больно все равно!

Сегодняшний день ознаменовался приятной встречей. Я шла со столовой, рассеяно поглядывая по сторонам, когда взгляд зацепился за знакомую физиономию.

- Лунев! -окликнула и заулыбалась, когда парень обернулся.

Позвольте представить, Рафаэль Лунев. Учится на первом курсе, будущий программист, тоже весьма обеспеченный парень, повернутый на гонках. Причем конкретно повернутый. Предпочитает мотоциклы, про свою новую «игрушку», уж не помню модель, прожужжал мне все уши в прошлую встречу. Раф предпочитает домашнее обучение, а в универ ходит только тогда, когда становится слишком скучно. Это очень интересный человек, но тараканов у него в голове столько, что я себе чувствую серой массой рядом с ним. Луня попал в социальной после травмы позвоночника, сейчас живет со специальными дисками и умудряется периодически ломать себе что-нибудь. Он вообще охот до драк, а так как с восьми лет изучает джиу-джитсу, то отпор может дать с легкостью. Вот сейчас у него на брови виден шрам, еще даже швы не сняли, новый совсем, нос, похоже, опять ломали, а подбородок цветет веселым желтым цветом. И костяшки на руках сбиты, так и знала. Опять подрался.

- С кем на тот раз?

- Сергеем, -поморщился он.

Хо, Сергей… Враги навек, а почему - сами затрудняются ответить.

- Ну и как результаты?

- Один в коме, другой в реанимации, еще три переломами отделались, а тот, сука, живым ушел.

- Мдя. Жалко-жалко.

- Еще как, -кивнул Лунев, не различая сарказма.

Ну, у него с юмором туговато, это было с самого начала понятно. Помню, как мы познакомились. Дело было в Питере, в ювелирном магазине, куда я попала случайно. Мы с семьей приехали к дальней родственнице по бабушкиной стороне, ну и гуляли, пока ноги позволяли. Заходим в огромный торговый центр, там разошлись - я хотела в книги, а мои куда-то еще. Справилась быстрее, чем они, стою, жду. Смотрю - ювелирный под боком, дай, думаю, зайду, интереса ради. Зашла. Стою себе, рассматриваю, никого не трогая, тут парень зашел. Кольцо забирал, сделанное на заказ. Как пристал ко мне - нравится вам, девушка? Я смотрю: сердечко перекрещивается с треугольником. Этот орнамент еще называется как-то, забыла просто. Колечко серебряное, а контуры зелеными изумрудами выложены. В принципе, неплохо, но я бы такое кольцо не хотела - придерживаюсь классического ободка, - о чем ему и сообщила. Что тут началось! Он мне доказывал, что это очень красиво, а я ничего не понимаю. Лунев когда увлечен, глаза сверкают так, словно он принял дозу, и когда «это» ко мне пристало, я быстренько со всем согласилась и сбежала.

Перейти на страницу:

Все книги серии Дневники

Дневники: 1925–1930
Дневники: 1925–1930

Годы, которые охватывает третий том дневников, – самый плодотворный период жизни Вирджинии Вулф. Именно в это время она создает один из своих шедевров, «На маяк», и первый набросок романа «Волны», а также публикует «Миссис Дэллоуэй», «Орландо» и знаменитое эссе «Своя комната».Как автор дневников Вирджиния раскрывает все аспекты своей жизни, от бытовых и социальных мелочей до более сложной темы ее любви к Вите Сэквилл-Уэст или, в конце тома, любви Этель Смит к ней. Она делится и другими интимными размышлениями: о браке и деторождении, о смерти, о выборе одежды, о тайнах своего разума. Время от времени Вирджиния обращается к хронике, описывая, например, Всеобщую забастовку, а также делает зарисовки портретов Томаса Харди, Джорджа Мура, У.Б. Йейтса и Эдит Ситуэлл.Впервые на русском языке.

Вирджиния Вулф

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Дневники: 1920–1924
Дневники: 1920–1924

Годы, которые охватывает второй том дневников, были решающим периодом в становлении Вирджинии Вулф как писательницы. В романе «Комната Джейкоба» она еще больше углубилась в свой новый подход к написанию прозы, что в итоге позволило ей создать один из шедевров литературы – «Миссис Дэллоуэй». Параллельно Вирджиния писала серию критических эссе для сборника «Обыкновенный читатель». Кроме того, в 1920–1924 гг. она опубликовала более сотни статей и рецензий.Вирджиния рассказывает о том, каких усилий требует от нее писательство («оно требует напряжения каждого нерва»); размышляет о чувствительности к критике («мне лучше перестать обращать внимание… это порождает дискомфорт»); признается в сильном чувстве соперничества с Кэтрин Мэнсфилд («чем больше ее хвалят, тем больше я убеждаюсь, что она плоха»). После чаепитий Вирджиния записывает слова гостей: Т.С. Элиота, Бертрана Рассела, Литтона Стрэйчи – и описывает свои впечатления от новой подруги Виты Сэквилл-Уэст.Впервые на русском языке.

Вирджиния Вулф

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное

Похожие книги

Вне закона
Вне закона

Кто я? Что со мной произошло?Ссыльный – всплывает формулировка. За ней следующая: зовут Петр, но последнее время больше Питом звали. Торговал оружием.Нелегально? Или я убил кого? Нет, не могу припомнить за собой никаких преступлений. Но сюда, где я теперь, без криминала не попадают, это я откуда-то совершенно точно знаю. Хотя ощущение, что в памяти до хрена всякого не хватает, как цензура вымарала.Вот еще картинка пришла: суд, читают приговор, дают выбор – тюрьма или сюда. Сюда – это Land of Outlaw, Земля-Вне-Закона, Дикий Запад какой-то, позапрошлый век. А природой на Монтану похоже или на Сибирь Южную. Но как ни назови – зона, каторжный край. Сюда переправляют преступников. Чистят мозги – и вперед. Выживай как хочешь или, точнее, как сможешь.Что ж, попал так попал, и коли пошла такая игра, придется смочь…

Эд Макбейн , Джон Данн Макдональд , Элизабет Биварли (Беверли) , Дональд Уэйстлейк , Овидий Горчаков

Любовные романы / Приключения / Вестерн, про индейцев / Фантастика / Боевая фантастика