Читаем Оптимистка. Дневники. полностью

Более- менее придя в себя, достала овсяное печенье, пряники с клюквенной начинкой и кружки. Выбор пал на зеленый чай, Алексу черный. Себе налила так, чтобы оставить место для холодной воды, королю побольше -они всегда пьют горячий чай. Они, это парни. Отдельная раса, неведомо как прикидывающаяся людьми. Ага.

Во что превратился мой мозг с утра, стоило только увидеть больше положенного?

Появился Алекс, взъерошил волосы и сел.

А где футболка?

- Жарко у тебя, -отмахнулся он.

Ну- ну, как же. Так сразу и скажи, что похвастаться хотел.

Поставила блюдце, на которое положила пакетик, когда чай заварился, налила себе воды. Потом сообразила, что завтракаю с парнем, а значит, ему печенья будет недостаточно. Мой отец, например, с утра запросто есть яичницу, сало с хлебом или что-то в этом роде.

- Может, ты еще чего хочешь? Колбасы там, -тут вспомнила, что ее нет, я такое не люблю, - или яиц пожарить?

А есть ли они? В последнее время вообще яйца не ем, так что их наличие тоже сомнительно. О! У меня есть хлеб и мясо, грудинка! Ну ладно, успокоилась.

- Не, не люблю с утра много есть, -покачал головой. Умилилась. Приятно, что мы в чем-то похожи.

- Тогда печенье или пряники, -предложила я.

- Печенье. Люблю овсяное, -он широко улыбнулся, и сердце екнуло снова. Нехорошо…

- Я тоже. Ешь.

Итого мы были готовы как раз к восьми. Хорошо хоть я вчера будильник поставила на полчаса позже обычного. Убрала все со стола, собрала вещи в комнате, обулась, надела пальто с шапкой, накрутила шарф, попросив Алекса мне помочь поправить его сзади, подхватила ключи. Готово.

Вышли из подъезда, весело переговариваясь, и тут я заметила черную фигуру на скамейке рядом. Чувство дежавю заиграло яркими красками.

- Хельга

- Доброе утро, -обняла Рафа, на мгновение прижавшись к холодной куртке. - Знакомься, это Алекс. Саш, это Раф, мой друг.

- А он кто? -осведомился Луня, кивая на короля с наглой улыбкой. Алекс ответил ему мрачным взглядом, сжимая и тут же разжимая кулаки. Мысленно вздохнула. Мальчишки, что с них возьмешь

- Тоже друг. Ты чего здесь делаешь?

- Не видели давно, поговорить хотел, -пожал Раф плечами. Глаза Алекса бегали с меня на него. Сразу понятно, о чем думает, одно слово - дежавю. Какие они примитивные, однако.

- Пошли, по дороге поговорим. Алекс, идешь?

- Потом догоню, -буркнул он.

Ну и фиг с тобой. Не хочешь - не надо. Я не навязываюсь.

- Как знаешь.

Пошла вперед, специально не оглядываясь. Луня пристроился рядом, но вопреки своим словам, ничего не говорил. Ой, знаешь, и с тобой тоже фиг. Все надоели.

Справа раздался шорох, я повернулась. Какая прелесть! Котенок, маленький, темненький, с хвостиком торчком бежит в нашу сторону.

- Твою мать! -прошипели над ухом, недоуменно оглянулась на Луню, но того и след простыл. На скамейку запрыгнул с размаха и балансирует на тонкой спинке, с ужасом глядя на мои ноги. А, это маленький подбежал. Потихоньку опустила ладонь вниз, приговаривая:

- Кис-кис-кис!

Котенок недоверчиво застыл, готовый драпануть, но руку понюхал. Не мешкая, схватила его на руки. Боже мой, какая лапочка! Не давая ему вырваться и поглаживая по голове, пошла к Луне.

- Раф, ты чего?

Парень отпрянул, упал со скамейки, выругался и рявкнул:

- На месте стой!

Ну, стою.

- Что случилось-то?

Вместо ответа Лунев принялся бочком обходить меня. Я маневров не поняла и снова двинулась к нему. В результате Раф резко помчался к входу в институт, благо утренние пробежки позволили сделать это за десяток секунд. Не понятно.

И тут меня пронзила догадка. Рассмеялась, продолжая гладить испугавшегося громкого звука котенка. Раф боится кошек! Бедный-бедный Лунев, я ж теперь долго его подкалывать буду. Улыбнулась. А с маленьким чудом надо что-то делать. Давно же собиралась кошку завести, отчего бы этого не оставить? Места хватит точно. В результате вернулась домой, не встретив по пути Алекса, запустила маленького домой и налила ему молока в блюдце, а сама повторила путь в универ, только теперь в одиночестве. Опоздала на пять минут, но извинилась, и пронесло. Лектор попался добрый.

В следующий раз мы встретились с Алексом в столовой. Его Величество изволило осветить своим прекрасным ликом серую, ничем не приметную толпу студентов, но должного внимания не словило, потому как народ старался поесть быстрее и почитать чужие конспекты перед лекцией, и времени на поклонение светилу универу элементарно не хватало. Так что Алекс сел ко мне с недовольной физиономией, но мне было фиолетово, я обиделась. А вот с остальными весело поздоровалась, чем немало разозлила Корнеева - как же, а он? А ты, мальчик, в пролете.

Сандра, появившись почти сразу после парней, недовольно скривилась, увидев рядом со мной представителей сильной половины человечества, но подошла и села.

- Привет, -сказала я. - Как день начался?

- Хреново, -пожаловалась она. - Совсем озверели, давят интеллектом, как будто не они меня обучают, а я их! Да, я не знаю, как относился Аристотель к женщинам, да и откуда?! Я ж не жила в то время!

Перейти на страницу:

Все книги серии Дневники

Дневники: 1925–1930
Дневники: 1925–1930

Годы, которые охватывает третий том дневников, – самый плодотворный период жизни Вирджинии Вулф. Именно в это время она создает один из своих шедевров, «На маяк», и первый набросок романа «Волны», а также публикует «Миссис Дэллоуэй», «Орландо» и знаменитое эссе «Своя комната».Как автор дневников Вирджиния раскрывает все аспекты своей жизни, от бытовых и социальных мелочей до более сложной темы ее любви к Вите Сэквилл-Уэст или, в конце тома, любви Этель Смит к ней. Она делится и другими интимными размышлениями: о браке и деторождении, о смерти, о выборе одежды, о тайнах своего разума. Время от времени Вирджиния обращается к хронике, описывая, например, Всеобщую забастовку, а также делает зарисовки портретов Томаса Харди, Джорджа Мура, У.Б. Йейтса и Эдит Ситуэлл.Впервые на русском языке.

Вирджиния Вулф

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Дневники: 1920–1924
Дневники: 1920–1924

Годы, которые охватывает второй том дневников, были решающим периодом в становлении Вирджинии Вулф как писательницы. В романе «Комната Джейкоба» она еще больше углубилась в свой новый подход к написанию прозы, что в итоге позволило ей создать один из шедевров литературы – «Миссис Дэллоуэй». Параллельно Вирджиния писала серию критических эссе для сборника «Обыкновенный читатель». Кроме того, в 1920–1924 гг. она опубликовала более сотни статей и рецензий.Вирджиния рассказывает о том, каких усилий требует от нее писательство («оно требует напряжения каждого нерва»); размышляет о чувствительности к критике («мне лучше перестать обращать внимание… это порождает дискомфорт»); признается в сильном чувстве соперничества с Кэтрин Мэнсфилд («чем больше ее хвалят, тем больше я убеждаюсь, что она плоха»). После чаепитий Вирджиния записывает слова гостей: Т.С. Элиота, Бертрана Рассела, Литтона Стрэйчи – и описывает свои впечатления от новой подруги Виты Сэквилл-Уэст.Впервые на русском языке.

Вирджиния Вулф

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное

Похожие книги

Вне закона
Вне закона

Кто я? Что со мной произошло?Ссыльный – всплывает формулировка. За ней следующая: зовут Петр, но последнее время больше Питом звали. Торговал оружием.Нелегально? Или я убил кого? Нет, не могу припомнить за собой никаких преступлений. Но сюда, где я теперь, без криминала не попадают, это я откуда-то совершенно точно знаю. Хотя ощущение, что в памяти до хрена всякого не хватает, как цензура вымарала.Вот еще картинка пришла: суд, читают приговор, дают выбор – тюрьма или сюда. Сюда – это Land of Outlaw, Земля-Вне-Закона, Дикий Запад какой-то, позапрошлый век. А природой на Монтану похоже или на Сибирь Южную. Но как ни назови – зона, каторжный край. Сюда переправляют преступников. Чистят мозги – и вперед. Выживай как хочешь или, точнее, как сможешь.Что ж, попал так попал, и коли пошла такая игра, придется смочь…

Эд Макбейн , Джон Данн Макдональд , Элизабет Биварли (Беверли) , Дональд Уэйстлейк , Овидий Горчаков

Любовные романы / Приключения / Вестерн, про индейцев / Фантастика / Боевая фантастика