Читаем Опасный метод полностью

Гросс. Как по-вашему, о чем должен мечтать старикан, который уже на ладан дышит? Вероятно, он мечтает о внуках, о своих потомках, правильно? Ничего подобного. Не далее как прошлым летом я подарил ему не одного, а сразу двух маленьких Гроссов: одного — от жены, второго — от моей самой респектабельной любовницы; обоим малышам дали имя Петер, исключительно для того, чтобы дедушке было легче запомнить. Как вы думаете, услышал я хоть слово благодарности? А сейчас уже третий на подходе — правда, будущую мамочку я почти не знаю, — так старика чуть удар не хватил; теперь он спит и видит, как бы упрятать меня в дурдом. Кстати, у вас-то дети есть?

Юнг. Две дочери.

Гросс. От одной мамаши?

Юнг. Да.

Гросс. Ага.


Пауза. Юнг вертит в руках трубку.


Юнг. Если я правильно понимаю, вы не принадлежите к сторонникам единобрачия?

Гросс. У меня нервы ни к черту. Приходится как-то стресс снимать.

Юнг. И вы не считаете нужным или желательным как-то себя сдерживать — хотя бы для того, чтобы не нарушать поступательное движение цивилизации?

Гросс. Воздержание? От него один вред! Юнг. С моей точки зрения, та или иная форма подавления сексуальных инстинктов — это необходимое условие разумной организации общества.

Гросс. Стоит ли удивляться, что в больницах не хватает коек.


(Достает что-то из кармана жилета и отправляет в рот. Потом лучезарно улыбается Юнгу.)


Поможете мне сократить дозу?

Юнг. Сделаю все, что в моих силах.

Гросс. Отлично, а то у меня от этого зелья башку сносит.


(С заговорщическим видом резко подается вперед.)


Скажите честно, вы тоже, как и я, считаете, что лучший способ завоевать популярность среди пациентов — это говорить им то, что они хотят услышать?

Юнг. Разве популярность имеет для врача первостепенное значение?

Гросс. А как же — вдруг вам, к примеру, приспичит оприходовать какую-нибудь пациенточку?


(Юнг в упор смотрит на Гросса, не понимая, шутит он или нет; скорее всего, не шутит, поскольку следующая реплика звучит исключительно серьезно.)


У меня знаний — кот наплакал, но за свою недолгую жизнь я твердо усвоил одну истину: желания подавлять нельзя!

СЦЕНА 14

Ложа в Цюрихском оперном театре. Юнг и Сабина, взявшись за руки, следят за любовной сценой Зигмунда и Зиглинды, завершающей первое действие «Валькирии»; вокал достигает восторженной кульминации; его сменяет крещендо мощных аккордов. Буря аплодисментов; вспыхивает свет; Сабина резко отдергивает руку. На мгновение, еще под сильнейшим впечатлением от музыки, она поворачивается к Юнгу.


Сабина. Когда мы проходили в университете образ Зигфрида, я постоянно видела во сне, что ношу под сердцем его ребенка, и ты высказал теорию, что это типичный пример переноса, который свидетельствует о моем желании родить от тебя.

Юнг. Так и есть.

Сабина. Я наотрез отказывалась принимать твою интерпретацию и страшно злилась — моя злость достигла такого накала, что я волей-неволей уверовала в твою несомненную правоту.


(Юнг едва заметно кивает; он хочет понять, к чему она клонит.)


Я пыталась проанализировать свои ощущения.

Юнг. И к какому же выводу ты пришла?

Сабина. Ни к какому, это были просто разрозненные мысли в продолжение идеи, которую подсказала мне эта самая опера: к совершенству можно прийти исключительно через посредство того, что принято считать грехом. Если это так, то нужно учитывать энергию, возникающую из столкновения противоположностей; мало того что ты — доктор, а я — пациентка; ты, ко всему прочему, родом из Швейцарии, а я — из России, я — еврейка, ты — ариец, есть и другие, более темные контрасты.

Юнг. Более темные?

Сабина. Если я правильно понимаю, только столкновение разрушительных сил способно вызвать к жизни нечто новое.


(Пауза. Она тянется к нему и вновь берет его за руку.)


Когда родители привезли меня к тебе в клинику, я была тяжело больна; и болезнь моя была связана с сексуальностью. Можешь говорить что угодно насчет идей профессора Фрейда, но тот курс, что я изучаю в университете, неразрывно связан с сексуальностью. Естественно, я все острее чувствую нехватку сексуального опыта.

Юнг. Если следовать твоей логике, то студентам юридического факультета нужно иметь опыт ограбления банков?

Перейти на страницу:

Все книги серии Книга-открытие

Идеальный официант
Идеальный официант

Ален Клод Зульцер — швейцарский писатель, пишущий на немецком языке, автор десяти романов, множества рассказов и эссе; в прошлом журналист и переводчик с французского. В 2008 году Зульцер опубликовал роман «Идеальный официант», удостоенный престижной французской премии «Медичи», лауреатами которой в разное время становились Умберто Эко, Милан Кундера, Хулио Кортасар, Филип Рот, Орхан Памук. Этот роман, уже переведенный более чем на десять языков, принес Зульцеру международное признание.«Идеальный официант» роман о любви длиною в жизнь, об утрате и предательстве, о чувстве, над которым не властны годы… Швейцария, 1966 год. Ресторан «У горы» в фешенебельном отеле. Сдержанный, застегнутый на все пуговицы, безупречно вежливый немолодой официант Эрнест, оплот и гордость заведения. Однажды он получает письмо из Нью-Йорка — и тридцати лет как не бывало: вновь смятение в душе, надежда и страх, счастье и боль. Что готовит ему судьба?.. Но будь у Эрнеста даже воображение великого писателя, он и тогда не смог бы угадать, какие тайны откроются ему благодаря письму от Якоба, которое вмиг вернуло его в далекий 1933 год.

Ален Клод Зульцер

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Потомки
Потомки

Кауи Харт Хеммингс — молодая американская писательница. Ее первая книга рассказов, изданная в 2005 году, была восторженно встречена критикой. Писательница родилась и выросла на Гавайях; в настоящее время живет с мужем и дочерью в Сан-Франциско. «Потомки» — дебютный роман Хеммингс, по которому режиссер Александр Пэйн («На обочине») снял одноименный художественный фильм с Джорджем Клуни в главной роли.«Потомки» — один из самых ярких, оригинальных и многообещающих американских дебютных романов последних лет Это смешная и трогательная история про эксцентричное семейство Кинг, которая разворачивается на фоне умопомрачительных гавайских пейзажей. Как справедливо отмечают критики, мы, читатели, «не просто болеем за всех членов семьи Кинг — мы им аплодируем!» (San Francisco Magazine).

А. Берблюм , Кауи Харт Хеммингс

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Самиздат, сетевая литература / Фантастика / Современная проза
Человеческая гавань
Человеческая гавань

Йон Айвиде Линдквист прославился романом «Впусти меня», послужившим основой знаменитого одноименного фильма режиссера Томаса Альфредсона; картина собрала множество европейских призов, в том числе «Золотого Мельеса» и Nordic Film Prize (с формулировкой «За успешную трансформацию вампирского фильма в действительно оригинальную, трогательную и удивительно человечную историю о дружбе и одиночестве»), а в 2010 г. постановщик «Монстро» Мэтт Ривз снял американский римейк. Второй роман Линдквиста «Блаженны мёртвые» вызвал не меньший ажиотаж: за права на экранизацию вели борьбу шестнадцать крупнейших шведских продюсеров, и работа над фильмом ещё идёт. Третий роман, «Человеческая гавань», ждали с замиранием сердца — и Линдквист не обманул ожиданий. Итак, Андерс, Сесилия и их шестилетняя дочь Майя отправляются зимой по льду на маяк — где Майя бесследно исчезает. Через два года Андерс возвращается на остров, уже один; и призраки прошлого, голоса которых он пытался заглушить алкоголем, начинают звучать в полную силу. Призраки ездят на старом мопеде и нарушают ночную тишину старыми песнями The Smiths; призраки поджигают стоящий на отшибе дом, призраки намекают на страшный договор, в древности связавший рыбаков-островитян и само море, призраки намекают Андерсу, что Майя, может быть, до сих пор жива…

Йон Айвиде Линдквист

Фантастика / Ужасы / Ужасы и мистика

Похожие книги

Никогда
Никогда

Чирлидерша Изобель стала партнером гота Ворена по подготовке доклада по английскому языку об Эдгаре Аллане По. К сожалению, это не устраивает ее бой-френда Брэда, который намеревается показать Ворену, кто тут босс. Осознавая, что Брэд не является тем, кем она его считала, Изобель бросает его. И тут же разносятся слухи о том, что она влюблена в Ворена, страсти накаляются, пока эти двое ведут работу по своему докладу, Изобель подсматривает в тайную тетрадь Ворена.  И вдруг ее начинают преследовать вампиры, призраки, и другие бросающие в дрожь создания, населяющие сюрреалистичный мир Ворена. Сейчас, когда она стала частью этого мира, ей необходимо найти обратный путь и способ спасти Ворена.

Келли Крэй , Людмила Стефановна Петрушевская , Бренна Лайонз , Людмила Бержанская , ЭКИП: Электронные Группа , чушъ , Виктор Улин

Маркетинг, PR / Драматургия / Фантастика / Мистика / Современная проза / Любовно-фантастические романы / Романы