Читаем Опасный метод полностью

Юнг. Я бы, скорее, уподобил вас Галилею, а ваших противников — гонителям, которые даже не удосужились посмотреть в его телескоп.

Фрейд. Моя заслуга в том, что я отворил дверь, а войти в нее суждено молодым — вашему поколению.

Юнг. Думаю, вы отворили для нас не одну дверь.

Фрейд. Я в вашем возрасте не совершил ничего путного, а вы, например, уже ввели в научный обиход незаменимый термин «комплекс»; по одной лишь этой причине ваше имя впишут в историю, даже если завтра вы погибнете под колесами автобуса.

Юнг. Я надеюсь остаться в истории не только благодаря отдельно взятому термину.

Фрейд. Не сомневаюсь, так оно и будет.

(Загасив сигару, со значением смотрит на Юнга.)

Конечно, есть и другое отягчающее обстоятельство, которое играет на руку нашим противникам: все мы, основоположники психоанализа, как на подбор, — евреи.

Юнг. Не понимаю, на что это влияет.

Фрейд. Какое изящное замечание в протестантском, если позволите, духе.

(Закуривает новую сигару и откидывается на спинку кресла.)

Теперь к делу: этот молодой человек, которого я хочу направить к вам в качестве пациента…

Юнг. Да-да.

Фрейд. Зовут его Отто Гросс.

Юнг. Наслышан.

Фрейд. Это блестящий молодой талант, возможно самый блестящий в нашей области, не считая, разумеется, вас. Но к сожалению, он большой сумасброд. Погряз в разврате, курит опиум, балуется кокаином.

Юнг. Кокаинисты, скорее, по вашей части…

Фрейд перебивает, причем довольно резко.

Фрейд. Да, мне понятен ход ваших мыслей; на самом деле я хочу, чтобы вы понаблюдали за ним только до конца лета, а потом я возьмусь за него сам. Уверен, общение с ним будет вам полезно, только помните предостережение, которое его отец адресовал гостям, когда Отто был еще маленьким: «К нашему Отто близко не подходи — укусит».

Юнг. Конечно, я сделаю, что в моих силах.

Фрейд. Вот спасибо: думаю, вы скоро убедитесь, что для спасения такого человека не жалко никаких усилий.

(Сверяется с настольными часами.)

Интересно, заметили вы или нет, что наша беседа длится уже тринадцать часов?

Юнг. Боже праведный!

Фрейд. Нет, Его давайте оставим в покое.

Юнг. Простите, я не знал…

Фрейд. Не извиняйтесь, любезный юноша. Это наша первая встреча, у нас множество общих интересов; и, если интуиция меня не обманывает, наше знакомство на этом не прервется.

Юнг торжественно кивает; Фрейд ему подмигивает.

Юнг. Я не приучен рассыпаться в благодарностях, а потому не уверен, что смогу выразить словами, насколько важно для меня это посещение.

Фрейд. Когда я прочел вашу книжечку, где описана деменция прекокс…

Юнг. …которую наш уважаемый директор упорно именует шизофренией…

Фрейд. Это его дело, а я хочу сказать о другом — по прочтении вашей книжки до меня отчетливо дошла одна истина: если повезет, я еще с десяток лет смогу плодотворно трудиться. После чего уступлю дорогу вам.

Облокотившись на перила, Юнг и Сабина стоят на палубе парома, пересекающего Цюрихское озеро. Воздух, простор. Они поеживаются от холодного ветра.

Юнг. С моей точки зрения, Фрейд поистине великий человек. Мне еще не встречались личности такого масштаба. С ним надо быть крайне осторожным.

Сабина. В каком смысле?

Юнг. Он обладает таким даром убеждения, так авторитетно излагает свои теории, что хочется тут же отказаться от собственных мыслей и последовать за ним. Я провел в Вене трое суток, и на третий день он председательствовал на традиционном еженедельном собрании. Его приверженцы не вызывают никакого пиетета: толпа богемных личностей и чудаков, которые подбирают крошки с барского стола.

Сабина. Видимо, он достиг такого уровня, когда послушание учеников стало для него важнее, чем самостоятельность их мышления.

Юнг. Не исключено. Я хотел разузнать, почему он зациклился на сексуальности, на трактовке любого симптома с позиций секса, но к нему так просто не подступиться.

Сабина. Мой случай полностью подтверждает его теорию…

Юнг. Не только ваш случай, но и многие другие, если не большинство.

(Обеспокоенно покачивает головой.)

Однако тайны вселенной, надо думать, открываются не одной отмычкой, а связкой ключей.

(Ненадолго погружается в раздумье, но решает сменить тему.)

Читал я на днях новую работу Риклина.

Сабина. Мне он нравится, дотошный исследователь.

Юнг недовольно хмурится.

Юнг. У него непомерные амбиции, он интриган. Не умеет развивать свои мысли, быстро выдыхается, начинает путаться и спекулировать. А насчет его дотошности — согласен, да.

Сабина прячет улыбку.