Читаем Он пришел издалека полностью

Олсинт поднял его — и стержень обжег его сквозь бинты. Олсинт понял, что это значит — гадать не пришлось. Он не только чувствовал, но и слышал искры разрядов. Хорошо еще, что туфли его были неплохими изоляторами, так что не весь заряд прошел насквозь.

Он с трудом разжал сведенные судорогой пальцы, но стержень не выпал. Он приплавился к бинтам и никак не стряхивался. Металл уже светился красным, и только бинты, плохо проводившие ток и тепло, спасали Олиснта от казни электрическим стулом. Но стержень все глубже погружался в повязку. Стоит ему соприкоснуться с кожей, и заряд целиком, не рассеиваясь, пройдет сквозь тело.

Нужно заземление! Подошел бы металлический бак с растением, но тогда обожженное растение было бы уже не спасти. Решать приходилось быстро.

Держа стрежень на вытянутую руку от себя, Олсинт бросился по проходу и, добежав до конца, ткнул железкой в борт корабля.

Замыкание едва не сбило его с ног, но он удержался. Металл, хоть и остывал на глазах, остался при-плавленным к повязке. Опустив конец на пол, Олсинт прижал его ногой и оторвал.

Это был простой металлический стержень, преобразованный в сверхпроводник и основательно заряженный. Непростая работа — придать обычному металлу сверхпроводимость при комнатной температуре. И поставили его не где попало. Окажись он на обычном полу, заряд ушел бы в корпус.

Ловушка была настроена на него, Олсинт в нее и попался. Его спасли только бинты — единственное, чего не принял в расчет неизвестный.

Кто он? Ларейна? У нее был доступ к растению. Но доступ был и у всех остальных — входи, кто хочет.

Нет, не Ларейна. Бывает, что на нее находит, и в припадке злости девушка могла бы попытаться его убить, но не стала бы хладнокровно обдумывать убийство и воплощать столь сложный план. Чтобы погубить растение, не требовалось специальных познаний. Стоит сильно сбить любую настройку — и растение серьезно пострадает. А вот для превращения стержня в сверхпроводник специальные познания требовались, и Ларейна ими не обладала. Правда, она могла бы попросить кого-то о помощи. Но не стала бы.

Олсинт сел. Он не так уж сильно пострадал от удара током. А вот сознание, что кто-то хочет его убить, нанесло тяжелый удар.

За что? Мотив личной ненависти Олсинт исключал. Он был достаточно осторожен в общении с командой. Только психопат мог бы изобрести причину для ненависти, а психопат на корабле-метчике долго не протянет.

Наверняка это связано с растением. Либо кто-то на корабле хочет его убрать, либо кто-то из соперников нанял члена команды, чтобы добиться гибели образца. Последнее выглядело маловероятным.

Пока еще не доказано, что его растения лучше других, не было, просто Олсинт в это верил. Желание устранить его на основании необоснованной веры выглядело неразумным. К тому же никто, кроме Ларейны, не сумел бы обихаживать растение так, чтобы оно выдержало два года. Никто не выиграет от его смерти.

Олсинт покачал головой. Факты не складывались, ответ не давался в руки. Но одно он знал точно: отныне надо всегда быть настороже.

Можно бы пойти к капитану и рассказать. Эту мысль Олсинт отбросил почти сразу. Рассказывать пришлось бы все, а это сведет на нет испытание. Справляться надо самому.

Поднявшись, Олсинт продолжил осмотр, внося мелкие поправки, компенсирующие нанесенный ущерб. Все, кроме того клапана, было как будто в порядке.

Закончив, он поплелся к лазарету. Руки, там, где отрывая стержень, он ссадил кожу, ужасно болели.

— Вернулись? — приветствовал его Франклин. — С новыми сведениями о врагах?

Это само по себе прозвучало подозрительно. Откуда врачу знать о покушении? Самый простой ответ гласил, что тот и не знал. Он имел в виду случай, когда Олсинт едва не опоздал на корабль.

— Никаких сведений, — буркнул Олсинт. Последние события лучше было держать при себе, не то Франклин только укрепится в прежнем мнении. Врач осмотрел его ладони.

— Не знаю, чем вы занимались, но рекомендую не повторять. Так оно не скоро заживет — если вообще заживет.

— Схватился за горячее, — сказал Олсинт. А что ему было сказать? Стержень теперь стал обычным стержнем, никакой анализ не выявит следов сверхпроводимости. То же касается изолированного участка, на котором он стоял. Никому ничего не докажешь.

Франклин бренчал инструментами.

— Ничего серьезного. Заживет по расписанию, но пока я вожусь, будет больно.

Он вколол ниже локтя анастетик местного действия.

От лекарства на Олсинта напала сонливость. Он сел и закрыл глаза. Франклин работал. Олсинт совсем было расслабился, но заставил себя открыть глаза — не хотел поддаваться сну.

За плечом Франклина, за окошком в коридор, порхала маленькая красная птичка. Очень похожая на ту, что кружила над головой, пока он прорывался в корабль. Может быть, она влетела вместе с ним и до сих пор где-то таилась? Такое могло случиться.

Франклин поднял голову.

— Куда это вы уставились?

Олсинт еле ворочал языком.

— У вас за спиной, за окном, красная птичка, — объяснил он, раздельно выговаривая каждое слово, чтобы справиться с действием лекарства. Франклин продолжал перевязку, не давая себе труда оглянуться.