«Мы не в силах уничтожить все планеты, которые безответственно заразили; их слишком много, а эти существа живут слишком быстро. Планеты расходятся, часть их мы наверняка потеряем, и не успеем уничтожить последнюю, как где-нибудь они откроют космические полеты — их разум невелик, но на это хватит — и сбегут от нас. Мы признаем свое бессилие. И потому мы уходим, позаботившись перед уходом, чтобы эти животные не сумели воспользоваться плодами нашей цивилизации. Возможно, они доберутся до этой планеты, но никогда не сумеют раскрыть наш шифр — они слишком тупы. Вы, кто слушает это, просите нас за них. Это единственное, чего мы стыдимся».

— Не слушайте, — повторил ленточник и, изогнув тонкое плоское туловище, прыгнул на переводчик, затряс его, заставив умолкнуть.

— Вы можете никому не говорить, — протрещал Тафетта. — Обо мне не беспокойтесь — я буду молчать. — Он оглядел лица людей. — Но я вижу, что вы расскажете все точно как услышали. Эта ваша гордость… она вам понадобится.

Тафетта сидел на корпусе переводчика и больше всего походил на причудливый подарочный бант.

Люди краем сознания отметил это сходство. Но каждый из них знал, что им — самой многочисленной расе Млечного Пути, некогда внушавшей страх своей таинственностью — а отныне презираемой — нигде, никогда больше не дождаться подарков.

НЕВАДСКИЙ ВИРУС

Ярко-желтая машина была неуклюжа даже для вертолета. Она подпрыгнула на шоссе от Лос-Анджелеса к Сан-Бернардино, подскочила и тяжеловесно уселась в нескольких футах от протянутой поперек дороги колючки. Не зная, я решил бы, что пилот впервые поднял машину в воздух.

— Большой день! — бодро возвестил сержант Венида.

— Знаю, — отозвался я. — Идите и задержите его на несколько минут. Не хорошо волновать большого человека.

— Хотите послушать? — предложил сержант. — Могу нацелить на нас пару дальнобойных миков.

— Не хочу я слушать, — буркнул я. — Просто проверяйте у него документы, пока я наведу здесь порядок.

Сержант Венида отбыл после салюта, который он полагал молодцеватым. Салют был каким угодно, только не молодцеватым, но в этой армии по-другому не умели. Я прошел в штаб, задержался у двери. Сержант уже сошелся с противником и вступил в бой.

Я заметил быстро движущуюся по небу искорку, прищурился на нее. Золотистая. Наши.

Как наши стали золотыми, я так и не выяснил. То ли случайно, то ли из-за особенностей производства. Так или иначе, золотой отблеск стал торговой маркой наших спутников. Советы, не желая уступать, запускали свои, отдававшие в красноту. Англичане, последовав их примеру, выбрали пристойный серебряный. Я на миг задумался, не связана ли та каша, в которую мы влипли, со спутниками.

Войдя в штаб, я принялся наводить порядок. Электронный микроскоп накрыл чехлом и запихнул в угол. С первого взгляда стало ясно, что одному мне не справиться. Смахнув бумаги со стола в ящики, я вызвал на помощь рядового. К тому времени как Уэйн Адамс III пробился мимо бдительного сержанта, штаб карантинного войска выглядел почти прилично.

Уэйн Адамс III был из той талантливой молодежи, что наследует отцовский бизнес. Онс самого начало медленно и неуклонно шел вверх. В прошлом году стал председателем совета директоров. В этом готовился в президенты концерна. Вероятно, существовали корпорации крупнее, чем страховая компания «Космополитен Лайф», но я таких не знал.

Когда он вошел, я притворился занятым.

— Генерал Линдстром?

Я отложил бумаги.

— Рад, что вы с нами, мистер Адамс.

Одет он был по-пижонски старомодно. Положил шляпу на стул и сел, доставая шпаргалку. Об этой причуде меня предупреждали, так что я и глазом не моргнул.

— Генерал Теодор Линдстром, точнее говоря. Позволите называть вас Тед?

— Не возражаю.

— А вы можете звать меня Уэйном, — объявил он, снова сверившись с бумажкой. — Вижу, вы недавно получили повышение. Вы ведь довольно молоды для генерала?

Я мог бы сказать то же самое о председателе совета «Космополитен Лайф», но не стал.

— Всего одна звезда, — сказал я. — Регулярная армия для такой работы не вооружена. Это не что иное, как билогическая война. Вероятно, мне повезло.

Он понимающе улыбнулся.

— Но ведь это не война, не так ли?

— Ни одно государство нас не атакует, если вы об этом. Однако на кону миллионы жизней. Невидимый враг не менее опасен.

Я полез за докладом, который два дня лихорадочно писали врачи с литобработчиками. На то, чтобы тщательно замаскировать смысл доклада, ушло еще тридцать шесть часов. Для страны было бы лучше, если бы Адамс III сидел в своем нью-йоркском офисе, рулил оттуда, а нам предоставил воевать с эпидемией по-своему.

— Вот сводка собранной нами информации. Прочтите, когда будет время. Она может вас заинтересовать.

Он отмахнулся.

— Наверняка ничего интересного. Я и так слишком много знаю о Невадском вирусе.

Я положил доклад на стол, подумав, сколько сил потрачено даром.

— Не поделитесь ли с нами? — сказал я. — Мы пока в тумане.

— Я не о медицинском аспекте.

— И еще одно. Мы не говорим: «Невадский вирус», — заметил я. — Неизвестно, пришел ли он из Невады, и неизвестно еще, вирус ли это.