— У каждой женщины должны быть свои секреты, — промурлыкала она. — Но, если хочешь знать, я рассмеялась, когда увидела тебя в первый раз, потому что ты забавный. А потом… ну, я разглядела следы лучших черт чуть ли не всех мужчин, в каких мне доводилось влюбляться. Это если говорить только о теле.

Она пристроила голову ему на плечо.

— Я не поверила, что ты в самом деле Дэн. Что бы ты ни говорил.

— Но, если не поверила…

— Ты все правильно понял, — кивнула она. — Я просто не могла устоять. Ты — неотразимый вызов для любой женщины. Даже если она не знает, в чем дело — как я тогда не знала — они все равно здесь: полдюжины мужчин в одном законном муже.

Теперь; когда она так выразилась, Дэн начал понимать, почему Эрика не смогла устоять. И понял, что редкая женщина бы устояла на ее месте. На секретере в рамке стояла фотография красавчика Дэна Меррола до катастрофы. Он взглянул на нее и подумал: бедняга!

МУЗЫКАНТ

Когда исполнители покинули сцену, слушатели, вежливо щебеча, двинулись к выходу. Дэнни Токар, взглянув снизу вверх на мать, выдернул ладошку из ее руки и отстал. Пока мать занята культурным общением, о нем не вспомнит.

Когда зал опустел, Дэнни выбрался на сцену и застыл среди инструментов. Погладил темную блестящую скрипку. Она оказалась очень тяжелой, словно корпус был сплошным. Он и был сплошным. Дэнни потрогал металлические гребешки. Забавно. С его места в зале они походили на струны и издавали приятный звук. А под его рукой отказались звучать, даже когда он провел поперек смычком, как делал музыкант.

Тем же закончилась и попытка постучать по барабану. Он тоже молчал. Нахмурившись, Дэнни попытал счастья с трубой. Поднес инструмент к губам, дунул, надувая щеки. И ничего. Внимательно рассмотрев инструмент, огорченный Дэнни положил его на место. Подделка. Все инструменты оказались игрушечными, подделками чего-то настоящего, существовавшего раньше.

Но вот музыка фальшивой не была. Он представил себе концерт, гармонию движений и звуков. Музыканты двигали смычками, перебирали струны, стучали, трубили. Откуда же бралась музыка, если не из инструментов? У него в памяти еще звучала симфония.

Один инструмент был гораздо больше остальных. Он стоял на возвышении и выглядел иначе. Подходя к нему, Дэнни наткнулся на барьер. Из зала Дэнни его не заметил — барьер был почти невидимым даже теперь, когда Дэнни на него навалился.

С такими штуками он уже имел дело. Музейная витрина — гарантия, что вещь за ней подлинная. Дэнни умело нащупал пальцами невидимую щелку в прозрачной стене. Сломал ноготь, но барьер раскрылся и Дэнни оказался внутри.

Ему было любопытно. Здоровенный деревянный инструмент с белыми метками вдоль передней стенки. Их, вспомнил Дэнни, касались во время концерта.

Дэнни всегда был повторюшкой. Он и сейчас повторил движение исполнителя, опустив пальцы на метки. Только это оказались не метки — клавиши. По пустому залу раскатился звук. Дэнни испуганно отдернул руки. Он не знал, что эти несколько нот причислили его к музыкальным гениям столетия. Он стал единственным человеческим существом, породившим нечто, похожее на музыку.

Очарованный, Дэнни вслушался. Когда замер последний отзвук, внутри у него стало пусто. Мальчик сел на табурет и потерся о старинный инструмент щекой. Руки сами потянулись к клавишам.

Между тем его мать целеустремленно шагала через город Культуры.

— Я просто в восторге от симфонии, а ты, Дэнни?

Тут она впервые заметила, что сына с ней нет. И ошарашено огляделась.

— Не волнуйся, — утешила ее подруга. — Никуда он не денется. Может, засмотрелся на электрическую рекламу в отделе двадцатого века.

Мать нервно рассмеялась.

— Он такой чудной… Пойдем, надо его найти.

Она свернула налево, где заметила мелькнувшего в толпе ребенка. Но это оказался другой малыш, не Дэнни.

Тут ей повезло. Уличный художник на углу оказался свободен. Мать заколебалась, разрываясь между поисками Дэнни и желанием приобрести настоящее произведение искусства. Свернувшая к кабинке пожилая пара помогла ей решиться. Женщина поспешно вставила в прорезь монету.

— Да? — прозвучал из глубины механизма низкий хрипловатый голос.

— Я хочу две картины, — распорядилась мать.

— Тема имеет значение?

— Одну для детской. Дэнни Токар, одиннадцать лет. Доступ к личным данным у тебя есть.

— Есть. Но если вы уточните…

— О, пусть будет Руо. Он, кажется, довольно безобидный.

Робот-художник сделал себе пометку.

— Дневной вид или ночной?

— Что-нибудь, что бы светилось в темноте, — велела она.

— А вторая картина?

Она задумалась.

— Пусть будет в другом роде. Скажем, сочетание Миро и Гойи.

— Их стили несочетаемы, — предупредил уличный художник.

— А ты сочетай, — отрезала мать Дэнни. — Пора их примирить.

Вздыхать художник не умел.

— Тема картины Миро-Гойи имеет значение?

— Обычный мирный пейзаж. Например, с пуском лунной ракеты.

— Гойя понятия не имел о ракетах, — начал художник, — а при жизни Миро разговоры о них, правда, уже велись…