Читаем Окно Иуды полностью

Г. М. глубоко и громко вздохнул и проговорил:

– Последний вопрос. Один из свидетелей заметил, что ваш отец странно себя повел, получив письмо в субботу утром, за завтраком. Он подошел к окну и сказал мрачным тоном, что ваш жених собирается приехать в город и хочет его повидать. Свидетель ответил: «Значит, в Суссекс мы не поедем, надо будет пригласить его на ужин», что-то в этом роде. Покойный, однако, велел им обоим – доктору Хьюму и мисс Джордан – отправляться в Суссекс, как и предполагалось. И добавил: «Мы не станем никуда его приглашать, тем более на ужин». – Г. М. хлопнул ладонью по столу. – Покойный имел в виду, что ни в коем случае нельзя приглашать его на ужин, чтобы он не встретился там со своим кузеном?

Сэр Уолтер Шторм вскочил на ноги:

– Ваша честь, в последний раз я вынужден выразить протест против попыток допрашивать свидетелей о том, что они не видели и не слышали, тем более в форме наводящих вопросов.

– Прошу вас не отвечать на последний вопрос, – откликнулся судья Рэнкин.

– По вашему личному мнению, – продолжил Г. М. после серии обычных формально-насмешливых извинений, – учитывая все то, что вы видели и слышали, ваши слова проливают свет на то, что произошло в вечер убийства?

– Да.

– Разве женщина решилась бы пройти через то, что пришлось пройти здесь вам, если бы не была полностью уверена в невиновности этого мужчины?

Он сделал вид, будто ждет ответа, затем рухнул на свое место, сотрясая скамью.

Со всех сторон до нас доносился вкрадчивый шепот, похожий на шорох ветра в кустах. Мэри Хьюм стояла, опустив взгляд, выводя пальцем узоры на бортике кабинки, поглядывая на генерального прокурора, который не спешил приступать к перекрестному допросу. Ее лицо горело, каждую минуту она бессознательно куталась в меха. Неизвестно, как долго она сможет продержаться. Мэри Хьюм разнесла вдребезги много важных пунктов обвинения – всем, включая присяжных, стало понятно, что большая часть неуверенных и нелепых показаний Ансвелла представляют собой неоспоримую истину. Гул в зале нарастал, напоминая теперь ветер в кронах деревьев. Кто-то настоятельно требовал показать публике фотографию свидетельницы. Я заметил, что места для прессы опустели, хотя не видел, чтобы кто-нибудь из них покидал зал. Признания мисс Хьюм теперь попадут на первые полосы газет и станут предметом обсуждений в каждом лондонском доме.

– Ну держись, сейчас начнется… – яростно прошептала Эвелин, когда Уолтер Шторм поднялся для перекрестного допроса.

Никто не мог сравниться с генеральным прокурором в его симпатии и уважении к свидетельнице. Голос сэра Уолтера звучал тихо и предупредительно:

– Поверьте, мисс Хьюм, мы весьма ценим вашу искренность и смелость, необходимые для того, чтобы продемонстрировать столь необыкновенную фотографию. Если не ошибаюсь, вы без колебаний согласились позировать для целой дюжины таких работ?

– Для одиннадцати.

– Хорошо – для одиннадцати. – Он помолчал, выстраивая папки у себя на столе в ровные стопки. – Обо всем, что вы говорили здесь под присягой, вы знали уже в день убийства?

– Да.

– Вы сказали, что, как только услышали о смерти отца, сразу выехали из Суссекса и прибыли домой в тот же вечер?

– Да.

– Разумеется, – откликнулся генеральный прокурор, дотошно складывая еще одну папку на вершину стопки. – И все же ни тогда, ни позже вы не упомянули в полиции об этих удивительных обстоятельствах?

– Нет.

– Вы рассказывали о них кому-нибудь?

– Только… – Девушка сделала жест в сторону Г. М.

– Мисс Хьюм, если бы вы передали эту информацию полицейским и сообщили им, что капитан Ансвелл пытался вас шантажировать, вам не пришлось бы приносить фотографию в зал суда. А также подвергать себя унизительному допросу, который, я уверен, именно таким вам и показался.

– Да, я это знала.

– Знали? – повторил сэр Уолтер, с неподдельным интересом поднимая взгляд от папок на столе.

– Я… наводила справки.

– Предполагаю, что вам не нравится давать показания в суде.

– Нет, не нравится, – ответила девушка, напряженно глядя на сэра Уолтера.

– Тогда почему вы ничего никому не рассказали? Вы могли помочь обвиняемому, не доводя дело до суда.

– Я…

– Возможно, вы решили, что он виновен? В этом случае ваши фотографии не имели бы никакого отношения к преступлению.

Г. М. поднялся на ноги с видимым трудом.

– При всем уважении к заботливости моего ученого коллеги, мы хотели бы знать, чего он добивается своими вопросами. Принимает ли обвинение версию, о которой мы давно сообщили, что подсудимый расслышал «Кеплон Ансвелл» вместо «капитан Ансвелл» и что покойный пытался разобраться не с тем человеком?

– Едва ли, – улыбнулся сэр Уолтер. – Мы принимаем фотографию в качестве факта, как и предположение, что ее сделал капитан Ансвелл. Однако мы вынуждены отрицать, что эти два факта имеют касательство к нашему делу – виновен обвиняемый или нет.

Эвелин больно ткнула меня в бок.

– Надеюсь, они не собираются опять об этом спорить, – прошептала она. – Для меня все ясно как день.

Я ответил, что у нее предвзятое отношение.