Читаем Окно Иуды полностью

Он проживал в одном из тех элегантных особняков, которые, казалось, существуют исключительно для того, чтобы устраивать в них приемы. Однако Г. М. почти все время находился там в одиночестве, если не считать прислугу, – его жена и две дочери круглый год отдыхали на юге Франции. Как обычно, он забыл свои ключи, поэтому принялся стучать и бесчеловечно орать на всю округу, пока не появился дворецкий и не спросил Г. М., не желает ли он войти. В прохладной темной библиотеке Г. М. выхватил письмо из рук девушки и разложил на столе под светом лампы. Послание было написано убористым красивым почерком на странице, вырванной из блокнота.

Понедельник, 2 часа дня

Дорогая Мэри,

когда ты получишь это письмо, я буду пересекать границу; сомневаюсь, чтобы кому-то удалось отыскать мои следы. Меня не оставляет горькое чувство, ведь я не сделал ничего, совершенно ничего постыдного, – напротив, я лишь пытался оказать тебе дружескую услугу. Однако Треганнон подозревает, что Мерривейл добрался до Куили и собирается использовать его завтра в качестве свидетеля. То, что я услышал сегодня дома, заставляет меня разделить его подозрения.

Я бы не хотел, чтобы ты думала плохо о своем дяде. Поверь, я все рассказал бы тебе, если бы полагал, что это принесет пользу. Некоторые обстоятельства этого дела ужасно меня удручают. Теперь могу признаться, что это я подмешал наркотик в виски Ансвелла – то был брудин, производное от скополамина, вещество, которое вызывает сумеречный сон; мы неоднократно экспериментировали с ним в больнице.

– Черт возьми! – прорычал Г. М. и грохнул кулаком по столу. – То, что нужно, юная леди!

Девушка пытливо вглядывалась в его лицо:

– Думаете, письмо оправдает Джима?

– Здесь лишь половина того, что надо. А теперь тихо, черт возьми!

Он действует очень быстро и обеспечивает потерю сознания почти на тридцать минут. Ансвелл пришел в себя на несколько минут раньше, возможно из-за того, что его пришлось приподнять, чтобы влить в горло мятный настой, перебивающий запах виски.

– Помните, что говорил Ансвелл? – спросил Г. М. – Первое, что он почувствовал, когда пришел в себя, был ужасный вкус мяты во рту, – похоже, он проглотил немало этого настоя. Со времен дела Бартлетта ведутся споры о том, можно ли влить жидкость в горло спящего человека, чтобы тот не захлебнулся.

Я по-прежнему ничего не понимал:

– Но кому и зачем потребовалось лишать его сознания? Какого черта они пытались сделать? И как все-таки относился к Ансвеллу Эйвори Хьюм: любил его или ненавидел?

С самого начала я считал, что глупо добавлять брудин в полный графин виски вместо того, чтобы подсыпать его в стакан, – ведь тогда от графина придется избавиться. Поверь, Мэри, мысль о том, что кто-то потом найдет этот графин, приводила меня в ужас.

В итоге я обо всем договорился с Треганноном и Куили, и на этом список моих прегрешений подходит к концу. Не моя вина, что благие намерения привели к столь плачевным результатам. Далее ты поймешь, почему я не мог обо всем тебе рассказать.

Переворачивая страницу, Г. М. издал приглушенный звук, который превратился в жалобный стон. Наши надежды рухнули, будто сломанный лифт.