Читаем Окно Иуды полностью

Разумеется, если бы Ансвелл действительно был невиновен, я не стал бы молчать. Ты должна мне поверить. Я уже написал, что мое признание не смогло бы ему помочь. Он виновен, дорогая, виновен, насколько это возможно. Он убил твоего отца во время одного из тех приступов ярости, которыми давно славится его семья, и я лучше отправлю его на виселицу, чем позволю тебе навредить. Вполне вероятно, что он искренне считает себя невиновным. Возможно, он даже не помнит, как совершил убийство. Брудин до сих пор мало изучен. Он считается безобидным препаратом, однако, когда его действие проходит, у пациента могут наблюдаться частичные провалы памяти. Я понимаю, насколько ужасным тебе это покажется, но позволь мне рассказать, как все случилось на самом деле. Ансвелл подумал, что твой отец подмешал отраву в его виски, желая сыграть с ним какую-то злую шутку. Как только Ансвелл почувствовал действие препарата, он осознал, что его пытаются отравить. И когда пришел в себя, разумеется, это было первым, о чем он вспомнил, забыв про все остальное. Раньше, к сожалению, в их разговоре упоминалось убийство с помощью стрелы. Поэтому он и схватил стрелу со стены и заколол твоего отца прежде, чем несчастный Эйвори понял, что происходит. Вот почему твой драгоценный жених очнулся в кресле, когда память наконец к нему вернулась. К тому моменту все было кончено.

Клянусь, Мэри, все случилось именно так. Я видел это собственными глазами. Прощай, и благослови тебя Бог, даже если мы никогда не увидимся.

С любовью,

дядя Спенсер.

Г. М. опустился в кресло, закрыл ладонями глаза и принялся яростно их тереть. В каждом из нас теперь зашевелился маленький червячок сомнения.

– Разве это не… – в слезах начала говорить девушка.

– …Спасет его? – задумчиво посмотрев на нее, закончил Г. М. – Если вы отнесете это письмо в суд, ничто в мире не сможет его спасти. Я теперь сомневаюсь, спасет ли его вообще что-нибудь. Подумать только!

– А нельзя ли отрезать нижнюю часть письма и… показать только первую часть?

Г. М. смерил ее сердитым взглядом. Она была очень симпатичной молодой особой и гораздо умней, чем можно было заключить, выслушав ее последнее предложение.

– Нет, нельзя, – отрезал Г. М. – Не то чтобы я был выше таких фокусов; чертова проблема в том, что плохая часть письма находится как раз на обороте хорошей, где речь идет об отравленном виски. Перед нами доказательство, признание, и – гори все огнем! – мы не можем его использовать! Скажите, юная леди, вы по-прежнему считаете, что Джеймс Ансвелл невиновен, несмотря на это письмо?

– Ну разумеется, да… Нет… Я знаю, что люблю его и вы должны его как-то спасти. Вы же не собираетесь отказаться от дела?

Г. М. сидел, уставившись на стол, сложив руки на животе. Наконец он насмешливо произнес: