Читаем Окно Иуды полностью

– Полагаю, стрела была сдернута рукой со стены в движении справа налево (некто схватил ее за древко в том месте, где были обнаружены отпечатки). Убийца, очевидно, находился у камина со стороны буфета, так что покойный, должно быть, оббежал стол с левой стороны, спасаясь от нападения.

– Другими словами, он хотел, чтобы между ним и убийцей оказался стол.

– Именно, – согласился инспектор и для наглядности расставил руки. – Далее убийца, по моему мнению, бросился следом, завязалась борьба, при этом покойный стоял очень близко к столу, лицом к буфету. Во время этой борьбы половина пера оторвалась, а покойный порезал ладонь. Затем был нанесен решающий удар. Покойный свалился на пол около стола, испачкав руки в пыли, когда… водил руками по ковру прежде, чем умереть. Думаю, все случилось именно так.

– Возможно, покойный испачкал руки, когда схватился за древко стрелы? Я имею в виду ту часть, которая вошла в тело и потому не могла быть изучена на предмет отпечатков.

– Возможно.

– И последнее, инспектор. Мне кажется, вы специалист по части отпечатков пальцев и прошли специальный курс по дактилоскопии?

– Да, это так.

– Вы взяли отпечатки у обвиняемого: сначала на Гросвенор-стрит, используя штемпельную подушечку с фиолетовыми чернилами, которую вам предоставили, а потом в полицейском участке?

– Верно.

– Пожалуйста, взгляните на эти фотографии – здесь показаны разные наборы отпечатков – и объясните вашу точку зрения присяжным… Спасибо. Отпечатки на стреле принадлежали обвиняемому?

– Да.

– Вы обнаружили в комнате отпечатки, не принадлежащие обвиняемому и покойному?

– Нет.

– Где еще вы нашли отпечатки обвиняемого?

– На кресле, в котором он сидел, на столе и на дверном засове.

Допрос завершился еще парой замечаний о деталях ареста Ансвелла. В некотором роде показания инспектора собрали воедино все обстоятельства дела и подвели под ними жирную черту. Если Г. М. планировал контратаку, сейчас был самый подходящий момент. Стрелки часов, висящих на стене над нашими головами, продолжали медленно отсчитывать время; за окнами темнело, стеклянная крыша блестела редкими каплями дождя. Свет в зале суда пришлось сделать ярче. Г. М. поднялся на ноги, положил руки на стол и в отрывистой манере задал свидетелю неожиданный вопрос:

– Кто закрыл дверь на засов?

– Простите, что вы сказали?

– Я спросил: кто закрыл дверь на засов?

Инспектор Моттрем даже не моргнул:

– На засове были отпечатки обвиняемого, сэр.

– Мы не отрицаем тот факт, что он отодвинул засов. Однако кто его задвинул? Вы нашли другие отпечатки на засове?

– Да, отпечатки покойного.

– Выходит, покойный тоже мог задвинуть засов?

– Да, он вполне мог это сделать.

– Давайте еще раз проясним обстоятельства дела. Свидетель Дайер сказал, что примерно в четверть седьмого он услышал слова покойного: «Молодой человек, что с вами? Вы сошли с ума?» – потом раздались звуки, похожие на драку, верно? По вашему мнению, Хьюм был убит во время этой драки?

Инспектора Моттрема нелегко было заманить в ловушку. Он покачал головой, нахмурился, немного подумал и наконец проговорил:

– Вы хотите узнать мое мнение, сэр?

– Да.

– Изучив показания, мы пришли к выводу, что это была небольшая потасовка и она закончилась, когда Дайер постучал в дверь и спросил, все ли в порядке. После этого дверь была заперта на засов…

– Для того, чтобы спокойно и без помех продолжать драться?

– Такого я утверждать не могу, – безмятежно ответил свидетель. – Думаю, дверь была заперта, чтобы никто не смог войти.

– Значит, потом они продолжали драться в течение пятнадцати минут?

– Нет, через пятнадцать минут драка могла снова начаться.

– Понятно. Однако обвиняемый задвинул засов в шесть пятнадцать, – очевидно, он уже тогда задумал убийство? Мог ли он задвинуть засов и вернуться к спокойной беседе с покойным?

– Такое возможно.

– Вы полагаете, присяжные в это поверят?

– Я полагаю, что присяжные поверят в факты, принятые судьей, сэр. Вы лишь спросили мое мнение. К тому же я согласился, что сам покойный мог запереть дверь…

– Ах вот как?! – пророкотал Г. М. – Похоже, вы считаете, что именно покойный ее и запер?

– В общем, да, – согласился инспектор, выпятив грудь.

– Хорошо. Далее нас убеждают в том, что обвиняемый пришел в дом с заряженным пистолетом в кармане. Это означало бы, что он задумал убийство заранее, не так ли?

– Люди обычно не носят с собой оружие, если не готовы им воспользоваться.

– Однако пистолетом он не воспользовался?

– Нет.

– Убийца, кто бы он ни был, пересек комнату, схватил стрелу со стены и напал с ней на покойного?

– Мы так думаем.

– Собственно говоря, из этих фактов и состоит все ваше дело? – настойчиво спросил Г. М., наклоняясь вперед над своим столом.

– Это лишь часть дела.

– Однако самая важная, не так ли?

– Оставляю это на усмотрение судьи.

Г. М. похлопал рукой по макушке парика, будто пытаясь не взорваться от переполнявших его эмоций. Сухой, вкрадчивый голос свидетеля звучал безмятежно: инспектор Моттрем говорил только то, что хотел сказать.

– Давайте обсудим исчезнувший фрагмент пера, – продолжил Г. М. вежливо-рычащим тоном. – Вы его так и не нашли?

– Нет.