Читаем Океан. Выпуск 3 полностью

Десять белых комбайнов вышли из распахнутых дверей гаража, выстроились уступом и приступили к работе. В гараже находится еще катер-рефрижератор, его назначение — принимать от комбайнов брикеты хлореллы, замораживать их, затем, когда трюмы заполняются, сдавать продукцию на склад — рефрижератор на берегу за лабораторией. У плавучего холодильника довольно старой модели что-то неладно с программным устройством, вчера в середине дня раздался сигнал тревоги — зазвонил колокол громкого боя на причале. Вначале я подумал, что опять озорник Пуффи вызывает меня поиграть в салочки. На этот раз звонил Хох: всю поверхность воды возле острова покрывали ящики с брикетами хлореллы. Дельфины быстро собрали брикеты, не дав им утонуть. Остальную часть дня мне пришлось работать на катере, заменяя испорченный автомат. Сегодня мне также придется стоять у штурвала, нажимать на кнопки и поворачивать рычажки на панели ручного управления: видимо, ребята из института холодильной техники, проектируя эту модель, заранее предвидели недолговечность автоматики. Надо будет вечером сообщить им подтверждение их далеко идущего предвидения.

Пока бункера комбайнов потребуют разгрузки, должно пройти не менее часа, за это время мне нужно отправить мертвого попугая Чаури Сингху. Я оглядел жаркое небо: где-то в недосягаемой для взгляда вышине прорычал межконтинентальный лайнер, низко и очень медленно пролетел туристский аэробус — пестрый, как театральная афиша. В сторону Лусинды пролетели две авиетки метеорологов, им было не по пути. Наконец я увидел, как прямо на станцию спикировал спортивный биплан и благополучно плюхнулся возле причала. В нем сидели два обгоревших на солнце парня. Они улыбались, глядя на меня. Их взгляды спрашивали: «Ну как, здорово, ловко мы приводнились?»

— Откуда, ребята? — спросил я по-русски.

— Саратовские мы, — ответили они разом и раскатисто захохотали.

И я не мог не рассмеяться, глядя на эти счастливые физиономии.

— Туристы мы, — сказал один.

— Нам бы до Лусинды добраться, — в тон ему добавил второй, — а там сдадим эту этажерку и на ракете — домой. Завтра занятия начинаются.

Ребята оказались студентами технологического института (строительные пластмассы).

Они оставили свой дурашливый тон, как только я объяснил им обстановку, и немедленно согласились доставить попугая Чаури Сингху, тем более что они только что были там — осматривали аквариум.

Володя и Серж попросили только напоить их. Прихватив несколько банок сока, они снялись и взяли курс на пристанище нашего инспектора.

Комбайны, сохраняя строй и дистанцию, двигались на мой остров, издавая низкий протяжный рев и тем оповещая, что пора приступать к разгрузке.

Последние дни я устал, трудясь над своей работой о кольчатых червях, и сидение под тентом в бамбуковом кресле напоминало мне плавание на «Золотой корифене». Размечтавшись, я чуть было не вывалил целый бункер брикетов в воду. Надо внимательней наблюдать за сигналами с комбайнов, а не то придется останавливать всю флотилию и одному вылавливать сотню-другую картонных ящиков. Скоро я сосредоточился настолько, что несложные манипуляции с кнопками стал выполнять, как заправский автомат.

На катере находился старенький видеофон, и я вызвал Костю. На экране появилось туманное изображение, отдаленно напоминающее моего друга.

Костя обрадовался:

— Как хорошо, что ты позвонил…

Я стал было ему рассказывать о своих бедствиях, но он перебил:

— Мне бы твои заботы. Океан разберется. Попугаев, наверное, уже съели крабы, и все опять на дне по-старому. У нас…

Костина станция находится в двухстах милях к юго-востоку, где нет еще синезеленой водоросли, и, может быть, она там и не появится, так как не любит большую глубину и неспокойное море. На попечении Кости и Антона Федорова находится большая плантация бурых водорослей, из них получают альгинат натрия, который используется в пищевой промышленности. Его применяют при замораживании и обезвоживании продуктов, для быстрого приготовления пудингов, мороженого, пива, смесей для кексов, приправ к холодным блюдам и еще в сотне-другой случаев кулинарной практики. Костя и Антон хотят еще более увеличить значение своих водорослей, создать новый вид, приносящий плоды.

— …У нас опять провал, — сказал Костя, — тридцать первый посев дал сто тысяч уродов! Даже нет и намека на плоды. Сейчас Антон еще раз меняет генетический код. Что-то будет! По нашим расчетам, в плодах должно содержаться до восьмидесяти процентов белка! Если так, вашу хлореллу придется извлекать из морей, как синезеленку.

Тогда мне не приходило в голову, что их работа может иметь неоценимое значение, я видел только, как изменился мой друг. Я не стал с ним спорить. Явно он нуждался в особенно бережном отношении. Надо было отвлечь его от изнуряющих мыслей, и я, придав своему голосу как можно больше теплоты и участия, сказал:

— Все обойдется, дружище. У тебя были задачи и потрудней. Может, есть смысл отложить все и немного поразвлечься. Или лети ко мне и переключись с коричневых водорослей на синезеленые.

Костя болезненно поморщился, но тут же улыбнулся: