Читаем Океан. Выпуск 3 полностью

«Видимо, все зависит от условий, — размышлял я. — На севере появилось вдруг множество леммингов, почти исчезнувших за последние сто лет, в средней полосе — «нашествие» бабочек непарного шелкопряда, плодожорки…»

Часы пробили двенадцать — пора второго завтрака. Еду я готовлю с вечера. В термосах — котлета из хлореллы, желе, кофе. За обедом, как всегда, смотрю «Хронику мировых событий». Впервые показали космический корабль «Земля», предназначенный для первого полета на Марс, с высадкой экипажа на поверхность планеты. Поражали размеры и отказ от традиционных форм, что объясняется запуском «Земли» с Лунного космодрома. «Земле» не надо пробивать атмосферу, и потому дискообразная форма наиболее выгодна для полета к Марсу и спуску в разреженной атмосфере. Затем демонстрировалось интервью космоботаников с «Сириуса II». Среди маститых ученых вначале как-то несерьезно выглядело милое лицо Веры, зато, когда ей предоставили слово, впечатление мгновенно изменилось. Вера привела очень убедительные доводы причин гибели растений космической оранжереи на «Сириусе». Она — горячая сторонница идеи Карло Понти: ей удалось из синезеленой водоросли выделить вещества, тормозящие рост и развитие клеток. Все же сколько у нее и у Карло Понти противников! С каким сарказмом отозвался о ее антивитамине академик Жукризон:

— Слишком поспешные выводы, мадемуазель. Неужели вы думаете, что прежде никому не приходила в голову такая простая мысль?

— Возможно, — ответила Вера. — Только по каким-то причинам она там надолго задерживалась.

Надо было видеть, как коллеги Жукризона строили гримасы, борясь с ехидными улыбками.

Затем в течение десяти минут показывали способы борьбы с синезеленой водорослью и в заключение продемонстрировали колонию этих растений на камнях лунного кратера, возле трещины, через которую из недр просачиваются водяные пары и углекислый газ.

Диктор говорил:

«Вездесущее растение! Как оно попало на Луну? Нам известно, какой строгий карантин проходят все при посещении нашего спутника. Пока шла дискуссия среди ученых о заселении Луны земными растениями, синезеленая водоросль приступила к делу. Теперь вопрос времени, когда на смену водорослям придут мхи, лишайники, возникнет атмосфера, и по мере уплотнения лунной атмосферы можно будет засеивать лунные кратеры травами альпийских лугов, кустарниками, переселить и высокогорных животных. И тогда человек, наш далекий потомок, сможет наконец снять с себя скафандр на планете, пригодной для жизни. Вероятно, создание атмосферы на Луне займет не менее десяти тысяч лет, хотя прогресс науки и, как следствие, технические революции смогут внести резкие коррективы…»

Затрезвонил на причале колокол громкого боя. Я подумал, что заглянул кто-либо из дельфинов, обитавших на соседних участках, и, не найдя семьи Геры, обеспокоился ее исчезновением. Каково же было мое удивление, когда я увидел около причала Хоха, а рядом Геру и Нинон, поддерживающих плавниками Пуффи. Вода вокруг порозовела от крови.

Я поместил раненого в небольшой бассейн под крышей, служивший лечебницей для моих дельфинов. У Пуффи — рана на боку и содрана кожа на голове. Он доверчиво глядел на меня, стонал и плакал от боли. Пришлось сделать ему обезболивающие уколы. Рана оказалась неглубокой; обработав, я зашил ее и наложил резиновый пластырь, ссадину на голове смазал пастой Иванова, она смывается только спиртом и надежно изолирует поврежденный участок кожи. Пуффи можно было отдать на попечение взрослых, но я решил его подержать сутки под наблюдением. Пуффи после уколов затих на мягкой подстилке. Я поспешил к причалу, чтобы успокоить дельфинов, но там застал только одну Нинон. И она осталась, как выяснилось, не потому, что особенно тревожилась за сына, а только чтобы предупредить меня, что вблизи появились три большие белые акулы, и сейчас все ее родичи, а также дельфины с двух соседних участков готовятся к охоте на белых акул.

Нинон сказала:

— Пуффи останется с тобой. Мы все вернемся. Нам не следовало уплывать отсюда. Гера-мать сказала: «Водоросли нам не опасны». Мы послушались, не желая огорчить тебя.

Я уже и сам понял, что поступал необдуманно. Дельфины никогда не едят больную рыбу, особенно лакомка Пуффи.

— Передай Гере, что я понял свою ошибку и чуть было не погубил Пуффи.

— Нет, — сказала Нинон. — Пуффи было суждено получить урок за непослушание. Благодарение Золотой Медузе, что он так легко отделался. Могло случиться хуже. Пуффи вздумал прокатиться на гребне волны и перескочить через риф.

— Как ты могла позволить? — возмутился я.

— Он не послушал ни меня, ни Геру, ни Хоха, ни Протея — сына Протея, ни Белу. Теперь он наказан. Бедный мальчик. Ему не очень больно?

— Совсем не больно. Помнишь, как я лечил тебя, когда ты поранила плавник?

— Помню, Ив. Ты всемогущ, как Золотая Медуза.

— Не говори глупостей, Нинон. Ты хорошо знаешь, что у меня просто есть лекарства, изгоняющие боль.

— У тебя они есть, поэтому ты и всемогущ, как Золотая Медуза. Я должна плыть.

— Плыви, Нинон.