Читаем Огненные рейсы полностью

А осажденная Одесса тем временем усиленно готовилась к обороне в зимних условиях. Строились землянки на подступах к городу, подвозилось зимнее обмундирование, заготавливалось продовольствие, топливо.

— Одессу врагу не сдадим! Будем драться до победы! — эти лозунги, как боевой клич, вдохновляли всех, кто грудью встал на защиту города.

Тем временем войска Южного фронта вынуждены были отходить на восток под ударами превосходящих сил противника. Гитлеровские части вышли к Перекопскому перешейку, а затем к Чонгарскому мосту и Арабатской стрелке. Крым оказался отрезанным. Продолжалось также наступление немецко-фашистских войск на Харьков, Донбасс, Ростов. Приморская армия оказалась в глубоком тылу противника. В случае захвата врагом Крыма вывести наши войска из Одессы было бы практически невозможно. Следовательно, эвакуация Одесского гарнизона была неизбежна.

Защитники Одессы уже выполнили поставленную перед ними задачу. Они длительное время сковывали почти всю румынскую армию и значительные силы группы немецких армий «Юг». Это вынуждены были признать и битые гитлеровские генералы. В частности, фон Конради пишет: «Безусловное господство на море русских привело к тому, что Одесса, блокированная 4-й румынской армией, смогла продержаться до середины октября, так как русским удавалось обеспечить ее снабжение с моря... В результате этой двухмесячной задержки и того, что при наступлении не хватало целой армии, цель, поставленная на 1941 год, не могла быть достигнута».

Оборона Одессы занимает достойное место в ряду успешных операций Красной Армии и Военно-Морского Флота, героических подвигов советских воинов, спутавших карты вермахта в самом начале войны и лишивших гитлеровцев надежды на молниеносное завершение похода на Восток.

После тщательного анализа оперативной обстановки, сложившейся на юге страны, Ставка Верховного Главнокомандования отдала приказ Военному совету Черноморского флота эвакуировать Одесский оборонительный район и его войсками усилить оборону Крыма.

В директиве Ставки говорилось:

«1. Храбро, честно выполнившим свою задачу бойцам и командирам Одесского оборонительного района в кратчайший срок эвакуироваться из Одесского района на Крымский полуостров.

2. Командиру 51-й отдельной армии бросить все силы армии для удержания Арабатской стрелки, Чонградского перешейка, южного берега Сиваша и Ишуньских позиций до прибытия войск из Одесского оборонительного района.

3. Командующему Черноморским флотом приступить к переброске из Одессы войск, материальной части и имущества в порты Крыма: Севастополь, Ялту и Феодосию, используя по своему усмотрению и другие удобные пункты высадки...»[47] 

Значительная роль в осуществлении этой операции отводилась транспортному флоту, особенно сухогрузным судам Черноморско-Азовского пароходства и одесским портовикам. 1 октября командующий Черноморским флотом вице-адмирал Октябрьский сообщил Военному совету Одесского оборонительного района ориентировочный график подхода 15 судов для эвакуации осажденного гарнизона. Напряженная работа предстояла не только сухогрузным судам. В связи с усилением автомобильных перевозок внутри оборонительного района, а также для снабжения уходящих из Одесского порта судов с войсками и боевой техникой потребовалось большое количество горючего. Доставку его из портов Кавказа военное командование возложило на коллектив черноморского нефтеналивного пароходства «Совтанкер». Это задание своевременно выполнили экипажи теплоходов «И. Сталин» и «Серго». Уже на завершающем этапе эвакуации города горючее доставил также танкер «Москва».

С тогдашним старпомом (позднее он стал капитаном) танкера «И. Сталин» Н. И. Плявиным автору этих строк уже после войны довелось в качестве его помощника по политической части плавать на танкере «Станислав». Как-то в районе Бискайского залива мы разговорились о героических делах республиканской Испании, перешли к событиям на Черном море в годы Великой Отечественной войны. Вспоминая тяжелые дни 1941 года, Николай Иванович говорил:

— Смертельная опасность сопровождала каждый рейс в осажденную Одессу. До конца дней не перестану восхищаться нашими людьми. Ведь чем сложнее, опаснее была обстановка, тем увереннее, энергичнее действовал каждый моряк, тем теснее сплачивался экипаж танкера.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1937. Трагедия Красной Армии
1937. Трагедия Красной Армии

После «разоблачения культа личности» одной из главных причин катастрофы 1941 года принято считать массовые репрессии против командного состава РККА, «обескровившие Красную Армию накануне войны». Однако в последние годы этот тезис все чаще подвергается сомнению – по мнению историков-сталинистов, «очищение» от врагов народа и заговорщиков пошло стране только на пользу: без этой жестокой, но необходимой меры у Красной Армии якобы не было шансов одолеть прежде непобедимый Вермахт.Есть ли в этих суждениях хотя бы доля истины? Что именно произошло с РККА в 1937–1938 гг.? Что спровоцировало вакханалию арестов и расстрелов? Подтверждается ли гипотеза о «военном заговоре»? Каковы были подлинные масштабы репрессий? И главное – насколько велик ущерб, нанесенный ими боеспособности Красной Армии накануне войны?В данной книге есть ответы на все эти вопросы. Этот фундаментальный труд ввел в научный оборот огромный массив рассекреченных документов из военных и чекистских архивов и впервые дал всесторонний исчерпывающий анализ сталинской «чистки» РККА. Это – первая в мире энциклопедия, посвященная трагедии Красной Армии в 1937–1938 гг. Особой заслугой автора стала публикация «Мартиролога», содержащего сведения о более чем 2000 репрессированных командирах – от маршала до лейтенанта.

Олег Федотович Сувениров , Олег Ф. Сувениров

Документальная литература / Военная история / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное