Читаем Офицер-вербовщик полностью

(Возвращается Буллок с Бэлансом.)

Бэланс. Это вы, сержант?! А где ваш капитан? Этот вот остолоп пришел ко мне с жалобой на капитана. Говорит, что тот обесчестил его сестру. Вы что-нибудь про это знаете, Уорти?

Уорти. Ха-ха-ха! Она понесла цыплят Плюму на квартиру.

Бэланс. И все дело? Ну что за дурак!

Буллок. Я и сам, с позволения вашей милости, это знаю, а все же пусть ваша милость выпишет мне ордер, чтоб привесть ее пред вашу милость. А то как бы чего не вышло...

Бэланс. Да ты, парень, просто рехнулся. Капитан твою сестру не обидит.

Кайт (в сторону). Я тоже так думаю.

Уорти. Ты же знаешь, капитан не вербует женщин. Не такой уж ты дурак.

Буллок. Кто их знает, что он там с ними делает, может, и вербует. Эти капитаны уводят от нас столько же девок, сколько парней, ей-богу.

Бэланс. Отчего же ты не пошел вместе с сестрой?

Буллок. Господи, да я и не заметил, как она ушла! Знал бы, где упаду –солому бы подстелил! И этот вот джентльмен тоже ничего подозрительного не заметил... (Кайту.) Правда, вы ни о чем не догадывались, приятель?..

Кайт. Ну что вы, дружище, конечно! (В сторону.) Только как бы мне не пришлось завтра на ней жениться!..

Бэланс (в сторону). Нет, тут дело нечисто! – Так что он тебе тут такое говорил, любезный?

Буллок. Он, ваша милость, пока суд да дело, рассказывал мне одну диковинную историю про битву между этими, как их... венгерцами... и ирландцами. И в самый разгар битвы капитан увел обоз.

Бэланс. Вот что, сержант, отправляйтесь-ка с этим малым к своему капитану, кланяйтесь ему от меня и передайте, что я прошу его отпустить девицу, даже если он ее завербовал.

Буллок. А ежели он не захочет, так скажите ему, что заместо нее он получит мужчину.

Кайт. Пошли, честный Буллок! (В сторону.) Боюсь, ты попадешь ко мне на квартиру, а не к капитану. (Уходит с Буллоком.)

Бэланс. Надо поскорее достать солдат этому оголтелому капитану, и пусть себе уезжает, а то он, чего доброго, разорит собственную страну.

Уорти. Видите, сударь, как мало он думает о вашей дочери.

Бэланс. Ничего, этим он мне еще больше нравится. Я в его годы был таким же. Я никогда не влюблялся по уши и потому не знал мук разочарования. И вдруг из ветреного любовника я превратился в преданнейшего супруга – на диво себе и своим друзьям. Ну а как у вас дела с Мелиндой?

Уорти. Неважно. Говорят, когда-то у Купидона были крылья, но теперь он, видно, состарился, еле ноги волочит. А может, мои дела хромают оттого, что Венера зачала мою любовь от хромого Вулкана[24]. Моя возлюбленная тоже обзавелась капитаном, да еще каким! А вот и он, легок на помине!

Бэланс. Как, вот этот остолоп, подпоясанный шарфом? Что-то я его не знаю.

Уорти. Зато, я ручаюсь, он вас знает. Он знает всех, кого видел хоть за версту. Этого типа можно было бы признать за образец наглости, не будь он еще и образцом невежества. У него знакомых как ни у кого, потому что одиночества он не переносит, а по второму разу с ним никто не встречается. В отношении женщин он прямо-таки Цезарь[25]: пришел, увидел, победил. Поговорил со служанкой и уже клянется, будто спал с госпожой. Но самое удивительное это его память. В голове у него чудным образом задерживается только всякий вздор.

Бэланс. Видал я таких людей. У этих пустобрехов мозги устроены по-особенному: в них застревает всякая чушь и сидит себе там без помехи, – ведь собственных мыслей подобная голова не рождает. Знавал я одного, так тот был силен в хронологии и мог назвать год, даже день важнейших событий, а спросите, как что было и зачем,–так не ответит. Другой поездил по свету и привез множество разных сведений. Он знал названия большинства городов Европы и мог в точности сообщить – не хуже любого почтальона, – какое между ними расстояние в милях, лигах и даже часах. Но во всем остальном он разбирался не лучше почтовой лошади.

Уорти. И мой таков же. Как пойдет врать – охотника перещеголяет. Но это только портрет, а вот, полюбуйтесь,— сам оригинал!

(Входит капитан Брейзен.)

Брейзен. Мистер Уорти, я ваш слуга и прочее. Послушайте, дорогой...

Уорти. Шептаться при посторонних — неприлично, сударь, а если их нет — глупо!

Брейзен. Простите, не заметил! Mort de ma vie! [26] Надеюсь, джентльмен на меня не в обиде. Кто он такой?

Уорти. Спросите сами.

Брейзен. И спрошу. Мой дорогой, я ваш слуга и прочее. Ваше имя, дорогуша?

Бэланс. Занятно это у вас выходит, сударь. Лаконично.

Брейзен. Ах, Лаконично! Чудесная фамилия, сударь! Я за морем встречал нескольких Лаконично. Бедняга Джек Лаконично погиб в битве при Лэндене[27]. Помнится, на шляпе у него в тот день была голубая лента, а когда он упал мертвым, в кармане у него мы нашли кусочек воловьего языка.

Бэланс. А что, сударь, французы нас тогда атаковали или мы их?

Брейзен. То есть как это – французы атаковали? Вы, сударь, что якобит?[28]

Бэланс. Это почему же?