Читаем Один полностью

Для меня всегда такая пытка — посещение книжного магазина, особенно в Штатах, где они такие большие! Ну, какой-нибудь Barnes & Noble, да? Или пойдешь на Strand знаменитый в Нью-Йорке (я там обычно запасаюсь всякой справочной литературной). Пойдешь туда — мама не горюй! И когда ты подумаешь о том, что ты еще что-то хочешь добавить в эту гигантскую многометровую «братскую могилу», понимаете, в эти несколько квадратных километров великих стараний и страданий… Ну, понимаете, если никто не помнит сегодня таких авторов, как… Тут я могу перечислить добрый десяток. Таких авторов, которые в двадцатые годы считались гениями… Да и того же Чапека а многие ли сегодня читали, да? А многие ли читали сегодня Шоу? А Пристли кто читает? Ну, это я называю навскидку тех, кто для меня в свое время много значил.

Ребята, да сегодня для того, чтобы современному молодому автору как-то заявить о себе, действительно ему, кроме рэп-баттла, ничего не остается. Я много раз говорил, что напечататься сегодня для молодого автора не проблема. Конечно, не проблема — напечататься. А вот сделать так, чтобы все о тебе говорили — тут надо или прикасаться к самой черной язве, или обладать какими-то парапсихологическими или иными уникальными анатомическими особенностями.

Поэтому, конечно, всегда будет появляться больше книг, чем нужно. В этом-то и заключается особенность нашего времени. Здесь для того, чтобы на тебя обратили внимание, надо, как писали Дунский и Фрид, «надо быть довольно нотным парнем», нужно действительно очень много себе позволять. И это большой стимул для писателя: пиши то, что тебя действительно по-настоящему волнует — тогда на тебя обратят внимание. А написать сегодня правильный роман может любая машина.

Вот тут, кстати, вопрос от Игоря (еще один Игорь):

«Почему так мало сегодня правильно написанных, добротных, многотомных романов с крепким сюжетом?»

Потому что это не штука — написать такой роман. После Толстого пути писания эпопеи, изложенные Солженицыным приемы эпопеи в специальном очерке из «Литературной коллекции» — это все стало общим местом. Любая машина, достаточно грамотно запрограммированная, напишет вам сегодня такой роман. Задача заключается в том, чтобы написать роман, который бы всех касался, который бы всех волновал.

«Вы говорите, что чудо — действенное средство воспитания. Как вы относитесь к иллюзионизму?»

Я очень уважаю искусство фокусников и ставлю Копперфильда в один ряд с великими деятелями культуры.

«Почему осмеяна и оболгана фигура Керенского в русской России?»

Две причины. Во-первых, он появился не вовремя. И я не знаю, какая фигура, в это время оказавшись на его месте, не была бы обсмеяна и оболгана. Он — как Павел I — знаете, человек с некоторыми задатками государственного деятеля, такая фигура, пришедшаяся на совершенно гибельные времена. Я не знаю, кто бы на его месте не выглядел смешным. Вы думаете, Корнилов бы тут устроил диктатуру? До большевиков многие пытались, и Савинков пытался — никакая диктатура не проходила. Даже и у большевиков она начала получаться далеко не сразу, хотя вот уж кто ничем не брезговал.

Так что Кере́нский (или Ке́ренский) на какой-то момент поймал ветер в свои паруса, но сам он оказался не парусом, а он оказался «трость, ветром колеблемая». Вот Ленин до какого-то момента совпадал с вектором истории, а потом, после девятнадцатого года, история его прожевала и проглотила. И вместо того, чтобы выстроить новую страну, он выстроил копию прежней империи (что и было отмечено сменовеховцами), только труба пониже и дым пожиже; стал красным царем.

«Почему вам не нравится роман «Сага о Форсайтах»? Ведь это очень хорошая книга».

Я не сказал, что он мне не нравится. Он мне не близок. Но книга действительно выдающаяся, и особенно, конечно, как все правильно пишут, линия Сомса и Ирэн. Вот мать моя считает, что Сомс — это правильно написанный Каренин, то есть как бы Каренин, которого не испортила авторская ненависть, но типаж тот же. Наверное. Но Сомс мне не нравится, а многие женщины по нему с ума сходят. Тема «Саги о Форсайтах» ведь совершенно очевидна, да? И в «Конце главы» это подчеркнуто, а особенно в «Цветке в пустыне» это подчеркнуто с поразительной наглядностью. Да, конечно, старое ушло. Вопрос в том, что новое, которое идет ему на смену, ничуть не лучше. Это тема «Саги».