– А знаете, было что-то такое. Вот именно, как вы говорите – настораживающее. Спрашивал про вас один человек. По общему телефону. Мне очень его голос не понравился. Он просил ваш адрес или номер мобильного. Очень настойчиво просил. Был очень любезен, отпускал комплименты. Но вы же знаете, меня на это не возьмешь. Я отшила его, и очень резко. Больше он не звонил. Между прочим, он что-то просил вам передать...

– Что? – встрепенулся Романов.

– Да какую-то глупость, – с досадой сказала Полина. – Вы же знаете нашу экзальтированную публику. Им не хочется смотреть вас по телевизору. Им хочется быть вместе с вами в телевизоре. Этот тоже высказался в этом духе. Мол, пусть готовится, мы все равно встретимся или что-то в этом роде...

– Подожди! Ты должна вспомнить точно! – Романов схватил Полину за рукав модной куртки.

Девушка посмотрела на него с крайним удивлением.

– Вы какой-то не такой сегодня, – покачала она головой. – Может, заболели? У меня в номере просто сквозняки гуляют. С утра горло обложило... У вас не болит горло? А насчет того чокнутого не беспокойтесь. Я его надежно отшила. Практика показывает, что девяносто процентов таких сумасшедших отсеиваются сами собой. А в крайнем случае можно будет охрану предупредить...

– А здесь ты нигде не видела этого человека? – перебил ее Романов.

Полина аккуратно, но твердо высвободила свой рукав.

– Сергей Константинович, – голосом сестры милосердия произнесла она. – Вам, по-моему, отдохнуть пора. Вернемся в Москву – возьмите неделю и оттянитесь хорошенько, поезжайте куда-нибудь. Рыбалка, баня, пиво – чем там увлекаются мужчины? А то... Вы сами-то поняли, что спросили? Как я могла видеть или не видеть этого человека, когда я даже не знаю, как он выглядит!

– Да, значит, с уверенностью ничего сказать не можешь, – потухшим голосом пробормотал Романов. – Ладно, проехали. Не нужно кофе. Я что-то и в самом деле неважно себя чувствую.

Он вышел из номера, ощущая на своей спине недоуменный взгляд помощницы. Но это его сейчас не волновало. Он мысленно повторял одну за другой фамилии: «Зарапин, Захарчук, Меркулов... Как там остальных-то звали? Навскидку сейчас и не вспомнишь. Откуда все это всплыло? Вот мерзость! Неужели... Нет, не может быть! А почему, собственно, не может? Говорят же, что за все нужно платить. Вот пришел и мой час».

Романов вошел в свой номер, сел на скомканную постель и обхватил голову руками.

«Что же делать? Что делать? – ужас все больше охватывал его. – Подожди, не паникуй! Все это уже давно быльем поросло. Они явно что-то знают, но знают очень мало, скорее, догадываются. Настоящих доказательств у них просто не может быть. Или может? Главное, абсолютно не с кем посоветоваться. В таких вещах лучше никому не доверяться. Допустим, никто не докажет твоей юридической вины... Или докажет? Черт! В любом случае репутация погибнет. Что же делать?!»

Романов ощущал себя мухой, попавшей в паутину. Ему было холодно и тоскливо. Зимний ветер пел и звенел в стеклах.

Глава 8

Дорожный участок, на котором работал бульдозерист Зарапин Григорий Михайлович, 1966 года рождения, располагался довольно далеко от столицы. По информации, которую получил Гуров в строительном управлении, ехать до него нужно было около четырех часов. На деле же четыре часа превратились в шесть, и когда Гуров добрался до места, разобрался с объездами, выяснил, где проживают строители, уже начало темнеть. Все работы были уже свернуты, а бригада, в которой работал Зарапин, отправилась на отдых.

Базировались строители в большом селе под названием Клязино. Здесь имелся даже клуб, который, правда, из-за недостаточного финансирования быстро ветшал и приходил в запустение. Сельчане были вынуждены развлекать себя сами. Многие предпочитали не мудрить и налегали на самогон. Как выяснил Гуров, это занятие быстро сделалось популярным и среди заезжих строителей. По странному стечению обстоятельств в торговле самогоном Клязино проигрывало соседней деревне Сосновке, где тоже торговали зельем, но знали при этом какой-то уникальный рецепт и брали цену на треть ниже. При таких условиях даже отчаянные патриоты Клязино при удобном случае предпочитали украдкой наведываться в Сосновку да обычно, согретые гостеприимством, оставались там до утра.

То же самое произошло и с бульдозеристом Зарапиным, которого разыскивал Гуров. Утомившись на работе и вернувшись на базу, он и еще несколько товарищей недолго думая отправились в гостеприимную Сосновку.

– Баба там у него, – объяснил Гурову дорожный мастер, усталый и, казалось, навеки озабоченный человек с большими залысинами на бледном лбу. – Не может человек без бабы. Ну и стол, само собой, и дом... Все тридцать три удовольствия. А как осуждать? Торчим здесь неделями, холодные, голодные... Деньги неплохие, конечно, но, кроме денег, человеку и еще кое-что нужно, правильно?

– Я думал, дороги зимой не строят, – заметил Гуров, которому нечего было сказать против тезиса о нуждах человеческих.