Читаем Одержимый полностью

От собственного крика Сергей Константинович проснулся и рывком сел на кровати. Сердце у него действительно стучало, и голова шла кругом, но ни жены, ни привычной обстановки вокруг него не было. Был погруженный в темноту убогий номер провинциальной гостиницы, отблеск тусклого фонаря за окном, раскачивающегося от ветра. Ветер жалобно свистел в щелях оконной рамы. В комнате было очень холодно. Романов, которого от ночного кошмара прошиб пот, моментально замерз и начал дрожать. Он уже сообразил, что домашний скандал всего лишь приснился ему. Он уже два дня был на Кавказе, в маленьком паршивом городишке в двух шагах от заснеженных, продуваемых всеми ветрами гор, где было пусто, холодно и очень неуютно, но руководству канала ко Дню защитника Отечества понадобился суровый репортаж о суровых буднях людей в погонах. Их группа должна была обеспечить этот репортаж. Он как ведущий, оператор Слава Кобылкин и Полина, некрасивая, энергичная девушка, которая была мастером на все руки и выполняла в их группе функции кого угодно – завхоза, квартирмейстера, ассистента, монтажера. Без нее Романов чувствовал себя как без рук. Жаль, внешность ее была совершенно не в его вкусе, иначе у них с ней была бы полная гармония.

Романов отер со лба пот и попытался унять внутреннюю дрожь. Удивительно, до чего сильна была во сне ненависть! Романову казалось, что в реальной жизни он никогда подобной ненависти к жене не испытывал. Или же испытывал? Скорее всего, испытывал, просто загонял внутрь, давал иные названия, переключал внимание, но в подсознании...

Романова взяла досада. Он чувствовал, что заснуть теперь не получится. Нервы совершенно истрепались. Ему нужен хороший, продолжительный отдых. Хватит заколачивать деньги и работать на собственный имидж, нужный только для того, чтобы снова заколачивать деньги да тешить тщеславие. Счастлив ли он на самом деле – это большой вопрос. Даже выспаться толком у него не всегда получается.

Но что делать до утра в паршивом одноместном номере, в городишке, где самым привлекательным местом является воинская часть, стоящая в полукилометре от городской черты? На этот раз все его надежды пошли прахом. Ни одного намека на веселый поворот сюжета. Одна пахота – съемки на ледяном ветру, бесконечные интервью с краснолицыми офицерами, неизбежный репортаж с бронетранспортера, бодрые солдаты в кадре, еда всухомятку...

Почему-то в этом городке невозможно было достать ни капли даже самого плохого самогона. А все, что они захватили с собой, уже было нерасчетливо выпито в дороге или раздарено. Как скоротать теперь эти тоскливые часы до рассвета, Романов не знал. Дурацкое положение! Рассказать кому-нибудь, не поверят – на Кавказе не выпить и глотка вина! Но что-то не заладилось на этот раз. Холоден и мрачен был городок, жители замкнуты и обособленны. Не было интереса к столичным гостям. На пришлых смотрели, как на врагов. Нищая жизнь ли тому причиной, суровая зима, специфические местные проблемы – Романову было недосуг разбираться. По-настоящему его не волновали ни эти люди, ни их судьбы, ни горы, из-за которых приходят то ли боевики, то ли всего лишь слухи о них. Его волновала только четкая картинка на телеэкране, и его собственное мужественное лицо, твердый суровый баритон, имитация полной осведомленности, причастности к горячим проблемам. Сергей Романов прикасается к оголенному нерву современности! Жена, в сущности, права – никакой он не Хемингуэй. Так, бледное подобие, седьмая вода ни киселе...

Романову стало горько и одиноко. Выпить захотелось дико. Он был готов пойти и разбудить своих спутников, которые спали в отдельных номерах, но не стал этого делать, потому что точно знал – это бесполезно. Романов посмотрел на часы и слегка приободрился. Оказалось, что терпеть оставалось не так много, как ему казалось, – было уже шесть утра. В принципе, можно даже подниматься. «Наш корреспондент на Кавказе Сергей Романов поднялся затемно, умылся ледяной водой из горного ручья, принюхался к ветру – отчетливо пахло близкой опасностью...»

Свою импровизацию Романов закончить не успел – в дверь неожиданно кто-то поскребся. Романов вздрогнул. Кто бы это мог быть? Кажется, до сих пор к нему никто не проявлял здесь ни малейшего интереса. Может быть, не спится кому-нибудь из его помощников. В конце концов, если Полина вдруг почувствовала себя этим утром одиноко...

Романов быстро натянул брюки, отпер дверь и устыдился своих мыслей. Перед ним стояла пожилая женщина, по местному обычаю до бровей затянутая в темный платок – дежурная по гостинице. Сколько ей лет, догадаться было невозможно. Недружелюбно глядя на полуодетого Романова, она пробурчала, что внизу его просят к телефону. До такого блага, как номера с телефоном, этот городок еще не дожил. В гостинице был один-единственный телефонный аппарат, и тот, насколько было известно Романову, работал с перебоями.