Читаем Обсидиановая бабочка полностью

- Трое человек в поддержку. Да, Эдуард, ты, наверное, просто в отчаянии.

Я это сказала вроде как в шутку. Но он воспринял всерьез.

- Анита, это дело я хочу раскрыть любой ценой.

И вид у него был угрюмый. Подвело меня чувство юмора.

- И эти двое тоже задолжали тебе услугу?

- Один из них.

- Они наемные убийцы?

- Иногда.

- Охотники за скальпами, как Тед?

- Бернардо - охотник.

Наконец-то хоть одно имя.

- Бернардо - иногда наемный убийца, а вообще охотник за скальпами, как Тед. То есть он тоже использует маску охотника за скальпами как легальное прикрытие?

- Иногда он бывает телохранителем.

- Весьма разносторонний человек, - сказала я.

- Вообще-то нет, - ответил Эдуард, и это был странный ответ.

- А второй кто?

- Олаф.

- Ладно, Олаф. Он иногда убийца, не охотник за скальпами, не телохранитель. А кто он еще?

Эдуард покачал головой.

Эти ненавязчивые ответы начинали действовать мне на нервы.

- У кого-нибудь из них есть особые способности, помимо желания убить врага?

- Да.

Все, он исчерпал мой лимит ответов "да-нет".

- Эдуард, я приехала не играть в двадцать вопросов. Расскажи мне про своих помощников.

- Ты их скоро увидишь.

- Ладно, тогда расскажи, куда мы еще заезжаем.

Он чуть качнул головой.

- Слушай, Эдуард, ты мне действуешь на нервы и уже меня достал, так что кончай эту таинственность и говори по-человечески.

Он покосился на меня, и глаза чуть показались из-за темных стекол очков.

- Ну и ну, кажется, мы сегодня раздражительны.

- До раздражения, Эдуард, слишком далеко, и ты это знаешь. Но будешь еще темнить - действительно выведешь меня из себя.

- Я думал, тебя уже вывело из себя присутствие Донны.

- Так и есть. Но я хочу заинтересоваться делом и перестать выходить из себя. А для этого тебе надо ответить на мои вопросы о сути дела, а значит, и о твоих помощниках. Так что либо говори, либо отвези меня обратно в аэропорт к чертовой матери!

- Я Олафу и Бернардо не говорил, что ты путаешься с вампиром и вервольфом.

- На самом деле я сейчас ни с кем из них не встречаюсь, но дело не в этом. Меня не интересует их половая жизнь, Эдуард. Я только хочу знать, почему ты их позвал. Какая у них специальность?

- Ты порвала и с Жан-Клодом, и с Ричардом?

Редко когда мне удавалось слышать в голосе Эдуарда искреннее любопытство. И даже непонятно, хорошо это или плохо, что Эдуарда интересует моя личная жизнь.

- Не знаю, порвали мы отношения или нет. Скорее просто не видимся. Мне нужно побыть от них подальше, пока я решу, что делать.

- И что ты думаешь с ними делать?

В голосе слышался оттенок энтузиазма, а такое чувство у Эдуарда вызывало только дело.

- Я не собираюсь никого из них убивать, если ты на это намекаешь.

- Не могу сказать, что я не разочарован, - заметил Эдуард. - Тебе надо было убить Жан-Клода до того, как ты так глубоко увязла.

- Ты говоришь об убийстве того, кто был моим возлюбленным больше года, Эдуард. Может, ты и мог бы задушить Донну в постели, но я после такого рода поступка не смогла бы спокойно спать.

- Ты его любишь?

Этот вопрос застал меня врасплох. Не сам вопрос, а то, что его задал этот человек. От него было очень странно такое услышать.

- Да, я думаю, что да.

- А Ричарда ты любишь?

Как-то очень странно было обсуждать свои эмоции с Эдуардом. Есть у меня друзья-мужчины, но каждый из них предпочел бы лучше сверлить зуб, чем разговаривать о "чувствах". Из всех из них я сейчас говорила с тем, кто никогда, как я думала, не стал бы говорить со мной о любви. Что-то в этом году я слабо понимаю мужчин.

- Да, я люблю Ричарда.

- Про вампира ты сказала "думаю, что люблю", а про Ричарда - просто "да". Убей вампира, Анита. Я тебе помогу.

- Не слишком деликатно на это указывать, Эдуард, но я - слуга-человек Жан-Клода. Ричард - его зверь, которого он зовет. У нас такой симпатичный menage a trois. Если умрет один из нас, остальные тоже могут погибнуть.

- Может быть; а может, это вампир так говорит. Ему не впервой тебе врать.

Трудно было спорить так, чтобы не выглядеть дурой, и я не стала пробовать.

- Когда мне понадобится твой совет насчет моей личной жизни, я тебя спрошу. А пока ад не замерзнет, побереги дыхание. И давай рассказывай о деле.

- Ты, значит, будешь мне говорить, с кем мне встречаться, а с кем нет, а я тебе не могу платить той же монетой?

Я посмотрела на него:

- Ты злишься за то, что я налетела на тебя из-за Донны?

- Не совсем так; но если ты мне даешь советы насчет личной жизни, почему мне нельзя?

- Это не одно и то же, Эдуард. У Ричарда нет детей.

- Для тебя это такая большая разница?

- Большая, - кивнула я.

- Никогда не замечал за тобой таких материнских чувств.

- Их и нет, Эдуард, но дети - это люди, маленькие люди, заложники решений, которые принимают взрослые. Донна достаточно взрослая, чтобы сама делать ошибки, но когда ты ее раздавишь, ты детей тоже раздавишь. Я знаю, что тебе это все равно, а мне - нет.

- Я знал, что так будет. Я даже знал, как ты отреагируешь, хотя и не понимаю почему.