Читаем Обрушившая мир (СИ) полностью

Скорее всего, дело в том, что мы с ним мыслим похоже и одинаково злы на Небеса. Другие, как Нат — хотя думать о ней больно, — сожалеют об утерянном Рае, но мы не такие: от призраков прошлого лучше всего избавляют запах и сладкий вкус золотой крови.

Все как в тот, первый раз. Как будто я только вошла в кабинет Люцифера, как будто не лила кровь на контракт. Тяжелая дверь закрывается за моей спиной, в кабинете я различаю два силуэта у окна: парень с художественно встрепанными волосами — Самаэль — и женщина, даже без света выглядящая слишком искусительной, — Лилит. Меня приглашают на семейный ужин?

Позади Сатана хлопает в ладоши, и помещение заливает теплый желтый свет. Протирая глаза, Самаэль укоризненно смотрит на отца: человеческое зрение плохо переносит такие вспышки. Лилит же хватает ума не вмешиваться.

— Зачем я здесь? — подозрительно спрашиваю я.

Нет, я не думаю, что Люцифер собирается меня предать: кто я такая, чтобы делать это самому? Дело наверняка гораздо важнее и точно касается будущего наступления. Без меня оно не представлялось бы возможным — со всей скромностью заявляю. Так что любые поправки…

— Как там Гвардия? — уклончиво спрашивает Люцифер.

— Замечательно. Несколько мест еще свободно, но вот беда — записываться в смертники никто не хочет, кроме моих товарищей.

— Я могу выделить несколько воинов из личной охраны, — соглашается Сатана.

Вот уж спасибо большое, а то мне было мало контроля с твоей стороны. Но я выдавливаю благодарную улыбку.

— Я мог бы пойти, — намекает Самаэль.

— Нет! — хором рявкают Люцифер и Лилит, переглядываются, но потом старательно отводят взгляды друг от друга.

В такие моменты почему-то чувствуешь, что ты тут совсем не к месту. Об отношениях этих двоих ходили легенды, а Самаэль — общий сын — только добавил в них новые препятствия. Однако Антихриста они любят совершенно одинаково, а запрет вступить в Гвардию значит только одно…

— Мы ведь все умрем, да? — жизнерадостно спрашиваю я. — Вы кинете нас на сильнейших воинов Рая, а потом добьете их, измотанных. Вы прикажете нам умереть.

Лилит слишком человечна и поэтому не дает Люциферу ответить. Но все и так ясно. Было ясно с самого начала.

— Мы думали избавиться от Бога, — кивает Сатана. — Вы должны были…

— Стать жертвой.

Точнее и не скажешь. Но есть небольшая загвоздка:

— Только Его там нет. Богу наплевать на дела Рая и Ада, всегда было, он живет в мире обожаемых людей или еще где-то и не вмешивается в наши битвы. Поэтому на Небесном троне сидит Михаил.

— С ним должны сразиться вы. Задержать до моего прихода, чтобы он не смог присоединиться к основным силам. По пути к нему — да, лучше устранить остальных архангелов, но основные силы — я настаиваю — Гвардия должна кинуть на него. У тебя лучшие солдаты, Кара. Не из-за таланта, выучки или чего-то такого. Просто ради тебя и друг друга они готовы победить архангелов.

— Ты хочешь получить трон Михаила?

Впервые слышу, чтобы Сатана смеялся так жутко, по спине мурашки пробегают.

— Что? Нет, я, как и ты, хочу обрушить этот якобы святой мир, спалить его дотла и закрыть навсегда. Останемся только мы и люди — в итоге ведь должен кто-то остаться. Что думаешь?

— Я помогу. Я начала это, и мне это заканчивать.

— Отлично. Будь готова выводить войска в человеческий мир, если что-нибудь… пойдет не так, но окончить наше дело ты обязана. Так что я прошу тебя об одном — выживи, — мрачно говорит Люцифер. — Если надо, пожертвуй своим отрядом, но выберись оттуда. Ты больше других заслуживаешь увидеть новый мир без ангелов, и ты достойна быть моим воином.

— Это работа Антихриста.

Самаэль старательно изучает полку с пыльными книгами.

— Это твоя работа, всегда была ей. Ты лучшая, Кариэль.

— Меня зовут Кара, — поправляю я уже совсем без злости. — Но Небо я обрушу. Как прикажете.

И отдаю честь по-гвардейски, как у нас уже установилось: от виска.

***

Гвардии Люцифер отдал замок поверженного Велиара, но я все еще слишком неуютно себя чувствую в громадных комнатах и залах. Ремонт идет поспешно, грохот доносится с того места, где когда-нибудь будут казармы. Я не знаю, вернемся ли мы, но место, куда возвращаться, уже есть. Что ж, это уже что-то.

— Итак, все вы знаете, зачем мы нужны, — громко объявляю я ровным рядам Гвардии.

Кровавое солнце блестит на рукоятях их оружия, но еще ярче горят их взгляды. Я осматриваю их, лучших воинов — не элиту Преисподней, но тех, кто решил пойти за мной и со мной. Чернота с серебром, ощерившаяся сталью. Я не боюсь доверить им свою жизнь, зная, что между ребер не окажется кинжал.