Читаем Обрушившая мир (СИ) полностью

Не придумав ничего оригинальнее, поступаю так, как он советует. К счастью, разговор вскоре уходит на обсуждение тактики. Здесь на меня не обращают внимание, да и я стараюсь его не привлекать: всегда работала одна и мало что смыслю в военном планировании.

— Да не беспокойся ты, — улучив момент, когда на нас не смотрят, шепчет Самаэль. — Я тоже иногда выпадаю из реальности на этих советах. Скука смертная, это ну просто терпеть невозможно. А у них всех такие важные лица…

Все-таки Антихрист еще сущий мальчишка с веселыми искрами в глазах. Это, наверное, и не так плохо, как кажется на первый взгляд. Он лучшее, на что Ад смел надеяться, он не стал чудовищем, повергнувшим в хаос наш мир или мир людей.

Мельком обращаю внимание на разложенную на столе карту, где разными цветами обозначено построение легионов. Гвардии полагается идти во втором ряду, чуть справа по отношению к центру — это с расчетом на то, что первая линия пехоты отвлечет ангелов (а мы надеемся застать их врасплох) и задержит их на какое-то время, и тогда мы сможем прорваться вглубь Рая. В то же время с тыла нас прикроют, благо, солдат на это хватит. Я действительно не врала на Девятом, когда говорила, что война выигрывается усилиями каждого демона.

Наша задача — убрать архангелов. Разумеется, на смерть всех сразу рассчитывать глупо и безрассудно, но большинство — включая Михаила — мы хотим похоронить уж точно.

— Таким образом, — подытоживает Амаимон, — расчет идет из того, что мы сможем уничтожить Врата. А если этого не произойдет?

— Мы подготовим план отступления, — кивает Люцифер. — Еще предложения?..

— Но многие погибнут, и мы начисто убьем боевой дух армии. Больше они нам не поверят — это последний шанс.

Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать. Я знаю, что останусь там, даже если все побегут. Унесу с собой ангелов побольше — единственное, чего я желаю.

— В случае отступления война будет проиграна, — я рискую подать голос, высказывая очевидное, и озвучиваю мысли остальных. — Впервые за все тысячелетия у нас есть такая большая армия, есть шанс пробить Врата и положить всему конец. Мы не должны колебаться.

Высшие тихо переговариваются между собой — наверняка перемывают мне косточки. Пусть судачат про безродную девицу, чудом поднявшуюся к ним — так невыразимо высоко. Я сижу с ними за столом на равных, потому что меня выбрал Люцифер, но мало кто способен мириться с этим молча.

— У нас нет гарантий, что это сработает, — тихо говорит Вельзевул.

Он до сих пор скорбит по Тэалу и неосознанно винит в смерти сына не только ангела-шпиона, но и меня. Стискиваю зубы, тихо шипя. Мы обязаны победить, чтобы жертвы его и многих других не были напрасными.

— Ну, тогда нам остается уповать исключительно на чудо, — замечаю я, на моем лице непроизвольно расцветает одна из тех улыбок, которые остальные называют ненормальными: — Нужно просто приготовить побольше этого магического напалма. Я лично видела, как он в пепел обращает здания за несколько секунд.

Совет заканчивается на этой яркой ноте, но расходиться никто не спешит. Некоторые еще спорят о мелочах наступления, но большинство просто старается как можно дольше задержаться среди остальных Высших — так не очень страшно.

Демоны не испытывают страха? Херня полная. Боятся все. За себя, за родных, за будущее всего этого мира в общем. Боюсь и я.

Герцог Абигор оказывается в центре внимания, все ждут пророчества, только Исход не может предречь никто, и Высший тоже. Пытаясь развернуться, демон сталкивается со мной плечом, торопливо оборачивается, да так и застывает подобно статуе. Зрачки светлых глаз на человеческом лице сужаются.

— Сирень, — не своим голосом выдает он. — Тебе больно, очень больно, а пахнет сигаретным дымом и сиренью.

— Ч-что?

Пророчество. Этого мне еще не хватало.

Однако Абигор крайне неосторожен в своих предсказаниях, чаще всего выбирает наименее вероятный исход. На его слова мало кто обращает внимание, но тут меня вдруг цепляют слова герцога. Сирень — это земное растение такое, оторопело припоминаю я…

— Простите меня, святой отец, ибо я согрешила, — продолжает демон. — Я начала Апокалипсис.

Застываю на месте, слепо глядя на Абигора. Святой отец, исповедь, сигареты и сирень — что бы это значило? Что я однозначно переживу завтрашнюю битву в одном из вариантов будущего. Но какой ценой?

Тем временем герцог выходит из транса, ничего не помня о сказанном — побочное действие пророческого дара. А вот мне его слова намертво западают в память.

Кто-то кладет руку мне на плечо.

— Кара, — кивает мне Люцифер. — Поговорить надо.

Отказаться я все равно не могу. Полсотни демонов внимательно следят за тем, как я иду, несомненно, в личный кабинет Сатаны. Тихое шипение-шушуканье за спиной немного выводит из себя, но это ведь и не простая приземленная зависть, это нечто большее — почти ярость. Они поверить не могут, как Люцифер может доверять какой-то там Падшей с сомнительным прошлым.