Читаем Обрушившая мир (СИ) полностью

До этого мы лениво парировали атаки друг друга, теперь же мне правда интересно, на что он способен. Комбинируя мощные удары, пытаюсь заставить его открыться, но усилия проходят даром — противник остается все так же спокоен в плане фехтования. Блокирую, мечи сходятся совсем близко, гарды соприкасаются. В это же время нашариваю на поясе позабытый мушкет и успеваю его вынуть. Эх, хотела ведь напоследок приберечь…

Ангел из Сотни позволяет мне парировать и контратаковать, но не замечает второй взметнувшейся руки и огнестрела со взведенным курком. Короткий выстрел с близкого расстояния, и половину его головы сносит. На тот же выстрел оборачивается оставшийся златокрылый и смотрит на еще одного мертвого брата в немом ужасе. Замирает и Эл: он просто поражен мушкетом, его ведь изгнали задолго до того, как наши начали производство огнестрела, работающего в Аду.

Решив не выделываться и не стрелять второй раз, я мечом атакую ангела, целясь в сердце. Немного не пришедший в себя, он выставляет блок, не думая, что там его и так защищает нагрудник, а я подныриваю под меч и с силой вгоняю свой клинок в бедро, поворачивая его так, как обычно поступают демоны, дробя кость. Закричав, ангел падает на одно колено, но не успевает подняться, как его кончает Агалиарепт, срубая голову двумя ударами.

Перепачканные ихором, мы переглядываемся, нервно усмехаясь.

На Эла бросается еще кто-то, и я готова снова поднять меч, когда понимаю, что это всего лишь девушка повисает на его шее, счастливо крича что-то. Где-то позади Влад грозится проклясть Ройса за то, что тот ее не удержал.

За ее спиной сложены две пары крыльев, но девушка ничуть не боится демона. Она и есть искомый нами архангел — я узнаю ее и по восточным чертам лица, длинным волосам цвета ночи и кроваво-красным глазам.

Деликатно кашлянув, я подхожу ближе, и ей приходится ненадолго отпустить Агалиарепта.

— Кариэль, — узнает меня архангел. — То есть Кара. Спасибо вам за помощь, я боюсь представить, что было бы, не появись вы. Но почему за мной послали тройку из Сотни? Они ведь сами изгнали…

— Они пришли, потому что видят угрозу, — мягко киваю в ответ. — Потому что ты нужна нам, Азраэль.

Ангел с опаской смотрит на меня, будто боясь предательского удара в спину. Как могу улыбаюсь, несмотря на ноющие раны и липкую кровь на лице.

— Я предлагаю сделку. Вы вернетесь в Столицу, но вступите в демоническую армию.

— Согласны, — торопливо отвечает Эл, не обращая внимания на попытки Азраэль возразить.

Он знает, что под присмотром Гвардии ей будет лучше, и пусть работа предстоит опасная, даже безумная, но мы все прикрываем друг друга. Сражаться с ангелами в открытом бою или пытаться выжить на Девятом, прячась от шпионов Сотни, — тут выбор очевиден.

— Значит, поздравляю с зачислением в ряды Гвардии, Азраэль, — дружеским тоном говорю я. — Я твой командир, а эти двое, — кивок в сторону Влада и Ройса, — твои товарищи. Все понятно?

— Так точно! — по-военному рапортует Азраэль.

Я — капитан у архангела. Ну надо же.

— Теперь мы в Столицу? — интересуется Эл.

— Нет, есть еще дело.

Доставая меч из ножен, я наклоняюсь над телом мертвого ангела, быстро переворачиваю его на спину, поднимая снег потускневшими перьями. Косясь на собравшихся вокруг, аккуратно примериваюсь для удара.

Азраэль утыкается носом в плечо демона, не в силах наблюдать эту картину, а Ройс, побледнев, падает под ноги Владу, не успевшему его подхватить. Хмыкнув, возвращаюсь к своему занятию.

Хотя да, пожалуй, наблюдать, как я с костями и сухожилиями вырезаю золотые крылья, для них слишком.

***

Главная площадь на Девятом — это скорее даже не площадь, а большой перекресток в центре города. Хотя называть эту дыру городом у меня язык не поворачивается. Хуже только Тартар. Грязно, домишки ютятся друг к другу, а небо вот чистое — и снег идет. Самое проклятое местечко во всей Преисподней, и живут тут такие же — проклятые, которым податься больше некуда.

Увидев нас, несущих по улицам золотые крылья, население заинтересованно перешептывается и обсуждает черные плащи. Наверняка о нашем появлении не знает только мертвый, они неслышно следуют за мной, как крысы за дудочником из старой сказки — ночь во плоти, полузвериные лица и охрипшие голоса.

На это ты променяла Небеса, Кара?

В центре города статуя Люцифера, впрочем, весьма далекая от оригинала, истрепанная. Рога сколоты, правая рука куда-то делась, но вот крылья по-прежнему раскрыты за спиной. Перед статуей небольшой постамент, на который я легко взлетаю. Извалянные в пыли крылья ангела падают под ноги, я слышу хруст тонких костей.

Они собираются, но мало кто выступает из тени. Я бы тоже не вышла к той, у кого меч в руке и ихор на одежде. Но слабое золотое свечение манит их, как зверей зовет еще теплая кровь.

— Я говорю от имени Люцифера, Первого из Падших. Я говорю от имени Самаэля, ангела, вставшего против Него. Я говорю от имени Сатаны, правителя Преисподней.

Стандартная форма, которая их не впечатляет. Этот сброд уже забыл, кому поклялся служить всю свою жизнь, и на войну они не пойдут. Что ж, стоит им напомнить…