Читаем Обретая Юпитер полностью

Подняться по канату до потолка менее чем за минуту? Джозеф поднимался за тридцать восемь секунд, на одних руках, без ног. И, кстати, это было единственное, что тренер мог показать ему сам, потому что давным-давно потерял обе ноги, подорвавшись на мине во Вьетнаме.

В первый раз, когда карабкались до потолка и съезжали обратно, тренер Свитек выиграл с преимуществом в четыре секунды.

Во второй раз Джозеф опередил его на три секунды.

Тогда Джозеф улыбнулся в третий раз. Типа того.

– Чему тут радоваться? – сказал тренер. – Обогнал безногого старика на пару секунд. Только и всего.

– На три, – поправил Джозеф, все еще улыбаясь.

– На три, – согласился тренер. Потом посмотрел на остальных восьмиклассников, а также на всех семи- и шестиклассников: – А вас этот безногий старик все еще может опередить намного больше, чем на три секунды, так что нечего ворон считать!

Между прочим, я залезал по канату меньше чем за две минуты. Быстрее всех шестиклассников. Да, у меня две ноги, и что с того? А вы попробуйте сами.

МИСТЕР Д’АЛНИ тоже был рад, что Джозеф учится в Истхэмской средней школе.

Он преподавал математику в шестом, седьмом и восьмом классах и обожал числа: то, что они значат, и даже как они выглядят. И иногда не мог понять, почему остальные не любят их так же сильно. А по-моему, любить уравнения невозможно. Кому они сдались, кроме мистера д’Ални?

Как-то раз мистер д’Ални дежурил на школьной остановке: следил за посадкой в автобус. Я ждал Джозефа. И мне пришлось ждать долго, так как мистер д’Ални засыпал его вопросами.

По геометрии.

Честно. По геометрии.

Похоже, Джозеф знал все ответы. Или мог догадаться.

На следующий день во время офисной практики мистер д’Ални увидел нас с Джозефом. Мы сидели на скамейке и бездельничали (как и обычно на этих дежурствах). Он нацарапал что-то в блокноте и протянул его Джозефу:

– Можешь доказать эту теорему?

Джозеф взял блокнот и корпел над ним всю офисную практику. А потом отнес его в класс мистера д’Ални.

С тех пор д’Ални каждый день приносил ему на офисную практику новую задачу, и Джозеф сразу начинал ее решать.

Однажды это заметил мистер Кантон.

– Мальчики проходят офисную практику, – сообщил завуч математику.

– Ну да, – обернулся к нему мистер д’Ални. – Куда важнее разносить по школе бумажки, чем бросать вызов задачам, над которыми великие математики бьются тысячу лет.

– Вы полагаете, наши ученики способны вот так, между прочим, решить эти задачи? – пожал плечами Кантон.

– Дело не в решении, мистер Кантон. Главное – ход мысли, – сказал д’Ални.

И ушел, а завуч отправился к себе в кабинет и вынес оттуда пятнадцать листков бумаги, сложенных вдвое.

– Доставьте по назначению, – велел он. – Когда вернетесь, поможете мне навести порядок в журналах посещаемости.

С того дня во время офисной практики у нас появилось множество «дел».

Зато Джозеф начал обедать в кабинете мистера д’Ални.

Математик пообещал, что к концу учебного года займется с ним тригонометрией.

Вот такими были те два учителя, которым нравился Джозеф.

ДЖОЗЕФ НИКОГДА НЕ РАССКАЗЫВАЛ о своей семье, но я познакомился с его отцом. Сам Джозеф был у психолога, а мы готовились к дойке, и я чистил стойла в Большом хлеву, когда вдруг прямо рядом со мной появился незнакомый человек. Он стоял у выгребной ямы. Я сразу понял, что это отец Джозефа: те же черные глаза.

– Джо здесь? – спросил он.

Коровы оглянулись, глаза их расширились, хвосты взвились, они задрали морды и замычали: забеспокоились. Коровы не любят чужаков в хлеву. Особенно перед самой дойкой. Ну если только чужаки не такие, как Джозеф.

– Нет, – ответил я.

– Горбатишься по хозяйству? А тебя за что сюда упекли?

Далия топнула задней ногой. Далия топает задней ногой, когда разозлится.

– Я здесь живу, – сказал я.

– Понятно, что живешь. Я имел в виду раньше.

Позади меня загремели молочные ведра. Это пришел отец. Он почесывал крестец Далии. Она это любит почти так же, как Рози. Ее это всегда успокаивает.

– Вы отец Джозефа? – спросил он.

– Точно.

Мой отец кивнул.

– Джек, – сказал он, – будь так добр, сходи за опилками для Рози.

Затем повернулся к отцу Джозефа:

– Вам не следует здесь появляться.

– Хочу посмотреть, в какую чертову дыру засунули моего сына.

– Повторяю, вам не следует здесь появляться.

– Джо тоже убирает навоз? Ловко придумано. Куча детей, которые за тебя навоз гребут!

Отец снял очки и потер глаза.

– Мы хорошо заботимся о Джозефе, – он снова надел очки, – а теперь вам пора.

– Знаешь, я могу…

– Знаю-знаю… но вам уже пора.

Некоторое время они смотрели друг на друга. Потом папаша Джозефа процедил пару словечек, которые мне запрещалось произносить, и глянул на меня. Мой отец шагнул к нему, а тот еще раз выругался и вышел.

Далия все это время наблюдала за ними. И, если бы отец Джозефа оказался в пределах досягаемости ее копыт, ему бы еще как влетело.

Как я уже говорил, коровы скверного человека чуют.